Страница 1 из 47
Для тех из вас, кто, как и я, все еще верит в магию,
пусть даже нам уже дофига лет.
Продолжайте настаивать на своем.
Один
Есть два типа людей:
те, кто верят в магию
и те, кто ошибается.
Я остановилась перед раскинувшимся особняком, проверила адрес, который дала мне адвокат, затем снова взглянула на особняк, сбитая с толку еще больше чем, когда мне позвонили. Это ни в коем случае не законно. Я посмотрела на цифры на массивных белых колоннах и сравнила их с цифрами, которые нацарапала на ярко-розовом стикере. Идеальное совпадение. Одно дело, когда совершенно незнакомый человек завещает мне дом. И совсем другое — когда этот дом выглядит как краснокирпичная версия Тары1 из “Унесенных ветром”.
Я повернула голову, чтобы еще раз глянуть на уличный знак и убедиться, что там написано “Каштановая улица”, затем проверила адрес в третий раз. Все еще идеальное совпадение. Может быть, я неправильно расслышала? Или неправильно написала. Или попала в Сумеречную Зону. Пока я сидела, погружаясь в легкий маринад из запаха сезонных трав и недоумения, и растерянно взвешивала свои варианты — лекарства, электрошоковую терапию, экзорцизм, — раздался настойчивый стук в окно моего винтажного мятно-зеленого “Фольксвагена-жук”, также известного как Букашка. Я подпрыгнула от неожиданности, из-за чего, вполне возможно, вывихнула ребро.
На меня закричали женским голосом так, будто между нами была бетонная стена, а не кусок стекла:
— Мисс Дейн?
Я обхватила рукой грудную клетку, чтобы защитить ее от дальнейших повреждений, и повернулась к охваченной паникой женщине, которая с головы до ног была в неоново-фиолетовом.
— Привет! — крикнула она.
Нет, серьезно, буквально каждый элемент ее одежды — берет, шарф, шерстяное пальто, вязаные рукавички — были такого яркого фиолетового оттенка, что моим зрачкам пришлось приспосабливаться.
— Вы же мисс Дейн?
А я любила фиолетовый. Правда, любила. Но не настолько же яркий, что глаза слезятся. Не как спрей из перцового баллончика. Или напалм.
Я приспустила стекло и осторожно уточнила:
— Миссис Рихтер?
Женщина просунула руку в образовавшуюся щель.
— Так приятно познакомиться с вами! Ну, что думаете?
Я пожала ее руку за миллисекунду до того, как она ее отдернула и отошла назад, чтобы дать мне выйти из машины.
Миссис Рихтер, женщина всего на пару годков старше моих сорока четырех лет, занимающаяся каторжным трудом с маленькой оплатой, поспешила к капоту Букашки и вытащила стопку бумаг из плотного конверта. Стопку бумаг, которые, вероятно, ждали моей подписи.
Колющая, как иголки, судорога скрутила живот. Вопрос решался слишком быстро. Как и все в моей жизни в последнее время.
После того, как утихла первая волна боли — той самой боли, которую я испытывала уже несколько месяцев — я заправила развевавшуюся на ветру прядь черных волос за ухо и последовала за женщиной.
— Миссис Рихтер, я ничегошеньки не понимаю. Зачем чужому человеку оставлять мне дом? Особенно если этот дом выглядит так, будто сошел со страниц “Архитектурного дайджеста”?2
— Что? — Она оторвалась от работы с документами на ледяном ветру и перевела взгляд с дома на меня, а затем обратно на дом. — О, небеса! Мне очень жаль! Миссис Гуд оставила вам не этот дом. Я просто хотела встретиться здесь, потому что ее дом, ну… — Она откашлялась и попыталась укротить прядь светлых волос, которая хлестала по ее лбу. — Он привередливый.
Облегчение наполнило каждую клеточку моего тела. Либо так, либо аддерол3, который я выпила вместо завтрака, наконец-то начал действовать. И все же, как, ради Сэма Спейда4, дом может быть привередливым?
Решив, что это вопрос для другого дня, я выдохнула, хотя даже не осознавала, что задержала дыхание.
— На самом деле вы сейчас сняли груз с моих плеч. Я никоим образом не потянула бы налоги и страховку на это место, не говоря уже о его содержании.
— О, ну, это не должно стать проблемой. Каким-то чудом налоги на Персиваля застряли на уровне пятидесятых. Самый дешевый дом в этом квартале, но я вам этого не говорила. Кроме того, есть деньги, которые миссис Гуд…
— Персиваль?
Она наклонилась, преодолевая порыв промораживающего до костей ветра, и прошептала:
— Дом.
Я зашептала в ответ:
— Дом зовут Персивалем?
— Да. — Она замерла, словно громом пораженная, после чего сказала: — Боже мой, какие у вас красивые глаза!
— Благодарю. Так вы сказали, что дом зовут?..
— Кажется, я никогда прежде не видела такой оттенок синего.
— Оу. М-м-м, спасибо?
— На здоровье. Можете подписать вот здесь, пожалуйста? — Она пришла в себя и указала на выделенное место на первой из многих, многих страниц, явно торопясь приступить к делу.
Я посмотрела на бумаги с подозрением, вызванным слишком быстрой сменой темы.
— Как насчет того, чтобы войти внутрь и поговорить там?
Ее лицо, которое всего тридцать секунд назад было румяным, побледнело, стоило ей услышать мое предложение. Миссис Рихтер попятилась, словно я только что пригрозила, что убью ее, а сердце положу в банку и буду хранить на письменном столе.
Я бы никогда не совершила подобного. Я бы спрятала банку в шкафу. Я же не сумасшедшая.
— Внутрь? — Она прижала бумаги к груди и сделала еще шаг назад. — Вы имеете в виду, внутрь Персиваля?
Я пожала плечом.
— Конечно. Он, наверное, где-то здесь недалеко?
Ее ореховые радужки потускнели и, вопреки ветру, который разбрасывал светлые волосы, прижатые проклятущим беретом, ее взгляд скользнул по улице и остановился на какой-то постройке. Я посмотрела туда же.
Между двумя великолепными домами, которые были почти такими же величественными, как тот, перед которым я припарковалась, возвышалось огромное полуразрушенное здание. Великолепное, гротескное и завораживающее, и я была уверена, что видела нечто похожее в фильме ужасов. Или в пяти.
И я пропала.
Персиваль был великолепен. Невероятно красив, с увитым зеленым плющом и мхом кирпичом и черной отделкой, такой темной, что казалось, будто раскрашен черными чернилами. Он оказался трехэтажным. Основная часть была круглой с шестью черными башнями, которые образовывали круг. Два эркера украшали фасад по обеим сторонам массивной черной двери. Другая секция, квадратная, но столь же эффектная, была пристроена справа. Высокий железный забор окружал участок, где располагался настоящий лес, если я все правильно рассмотрела.
Я хотела не просто жить в Персивале. Я хотела выйти за него замуж и родить ему детей.
Миссис Рихтер перевела взгляд с моего бывшего будущего дома на Букашку и принялась бороться с ветром в попытке расправить бумаги.
Персиваль, безусловно, производил впечатление. Как и адвокат, которая по телефону настояла на том, чтобы я проехала весь путь из Аризоны — главным образом потому, что билет на самолет, который я начала искать в последний момент, стоил дороже, чем поездка на машине — в печально известный город Салем, штат Массачусетс, город, в котором я никогда не была — чтобы подписать документы на дом, оставленный мне женщиной, которую я никогда не встречала. И поскольку я недавно развелась, обанкротилась и находилась в достаточной степени отчаяния, чтобы повестись даже на самую безрассудную схему, то выполнила все условия.
Слава Богу, тот славный принц из Алжира, который все время обещал прислать мне миллион долларов, если я оплачу перевод, больше не звонил. Я бы, наверное, сейчас и на это купилась.
Вместо этого я стояла в одном из самых известных городов в истории, в одном из самых красивых районов, которые я когда-либо видела, в один из самых холодных дней на моей памяти, разговаривала с одной из самых странных женщин из всех, что когда-либо встречала. А я встречала немало странных женщин. Их можно было даже расставить в алфавитном порядке.