Страница 17 из 51
Тонко запищал телефон внутренней связи.
– Павел Игнатьевич, с вами хотят говорить, – пропела Неля.
– Переключи, – вздохнул Никулин.
Голос в трубке был с сильным южным акцентом.
– Павел Игнатьевич? Нам нужно увидеться.
– Кто вы такой? – резко спросил Никулин.
– Это не имеет значения. У меня есть информация, которую вы захотите купить.
– Послушайте, уважаемый!.. Ко мне в день звонят десятки людей, которые хотят что-то продать. В том числе и информацию. Я уже порядком устал от всего этого. До свиданья! – Никулин уже собирался было бросить трубку. Но человек на том конце остановил его.
– Москва, улица Крылова, дом 76, квартира 21. Лена Никулина.
– Что?!. – встрепенулся Павел Игнатьевич. – Повтори, что ты сказал!..
– Нам нужно увидеться. Прямо сейчас.
Павел Игнатьевич Никулин
Ситуация была глупой, невозможной. Но, тем не менее: я в дешевом летнем кафе, а напротив меня – здоровый небритый кавказец в легкой кожаной куртке, который утверждает, что в его руках – жизнь моей дочери.
– Вижу, что ты хочешь перегрызть мне глотку, – сказал он хриплым, прокуренным голосом – тем же самым, которым полчаса назад говорил со мной по телефону. – Не спеши. Я пришел как друг. Один человек заплатил нам, чтобы мы похитили твою дочь. А затем выманили тебя на переговоры. Но я считаю это недостойным делом. Потому и позвонил тебе. Дашь больше – и твоей дочери ничего не грозит, слово джигита.
– Слушай, джигит! Почему я должен тебе верить? И что, если я сдам тебя в милицию?
Кавказец покачал головой.
– Не вмешивай ментов. Арестуют меня – заказ выполнят другие. Они ждут моего звонка. Если я не позвоню в течение часа – девочку возьмут. Ее вывезут в Чечню, ты понимаешь?
Подонок был прав. Лена действительно была моим слабым местом.
– Сколько ты просишь, джигит?
– Немного. Пятьдесят тысяч.
– И это немного? Где я возьму такие «бабки»?
Он вновь покачал головой.
– Мы знаем, что у тебя есть намного больше. А тот человек платит сорок «кусков», чтобы мы выкрали твою дочь. Он очень зол на тебя. Ему не нужны твои деньги – он хочет тебя убить.
– Кто? – процедил я, готовый кинуться на него и задушить. Видимо, он понял что-то по моему выражению лица, потому что тут же показал пальцем на свой мобильник.
– Они ждут моего звонка.
– Хорошо, черт с тобой, джигит. Получишь ты свои баксы. Только при одном условии. Ты назовешь того, кто заказал похищение.
Кавказец в третий раз покачал головой. Оценивающе взглянул на моего телохранителя, который сидел за соседним столиком.
– Ты просишь невозможного. Сдать заказчика – это не по понятиям. За твои деньги я могу только снять заказ.
– Шестьдесят тысяч, – сказал я.
– Нет, – ответил кавказец. Чеченец, судя по акценту.
– Семьдесят.
И снова – он вертит своей башкой, показывая, что не согласен.
– Сто, – говорю я очень тихо. Но так, чтобы он услышал.
Пауза. Он отличный психолог, этот горец.
– Хорошо. Как только ты заплатишь – я назову имя.
– С собой у меня денег нет. Подождешь минут сорок?
На этот раз он кивает утвердительно.
– Встречаться будем не здесь. Я не хочу, чтобы ты привел ментов. Оставь номер сотового, я тебе перезвоню.
Я называю номер. И говорю напоследок:
– Отмени заказ.
Он встает, отходит шагов на десять и звонит кому-то с «трубы».
Спустя почти час я снова вижу его. Теперь уже не в кафе, а во дворе большого дома на окраине города. Двор выбран не случайно – в подобном месте очень трудно устроить засаду. Я передаю ему сумку с деньгами. Он открывает, выбирает наугад одну из пачек, проводит большим пальцем по срезу…
– Я жду имя, – напоминаю я.
Кавказец как-то странно улыбается.
– Вы, русские, думаете, что мы – дикий народ. Вас пугает кровная месть. А сами ведь тоже грызетесь друг с другом, как волки.
– Имя!.. – требую я, не сводя с него глаз.
Он застегивает «молнию» на сумке. И произносит – нехотя, брезгливо, будто сплевывает:
– Сычев…
Нормальная бандитская смерть – это не в постели, в окружении докторов и под аккомпанемент плачущей родни. И не от отравления несвежей колбасой. Нормальная бандитская смерть – это когда едущий на полном ходу джип с тонированными стеклами расстреливают на перекрестке в четыре ствола.
Именно такая смерть и настигла Аркадия Александровича Сычева через два дня после того, как он справил свой сорок девятый день рождения. Исполнители отработали грамотно: сычевский джип «вели» от самой его дачи, передавая друг другу по рации время прохождения контрольных точек маршрута. Сами стрелки сидели в машине, рядом с перекрестком, где всё и произошло. Огонь был такой плотный, что не оставил сычевским телохранителям ни единого шанса. Вместе с хозяином приняли смерть водитель и двое охранников. Продырявленный джип занесло, и он врезался в витрину ближайшего магазина (который, к счастью, был закрыт в этот ранний час).
Узнав из криминальных сводок о гибели Сычева, Казарьянц не смог сдержать своих эмоций. Он достал из шкафа бутылку коньяку и вызвал к себе в кабинет Зою.
– Сегодня у нас есть повод, радость моя, – сказал полковник, разливая дорогой напиток в пузатые рюмки.
Лена открыла дверь и увидела на пороге своего отца. И с ним – двух дюжих телохранителей.
– Собирайся, – с порога велел Павел Игнатьевич. – Едем домой.
– То есть как?.. – опешила Лена. – А…Учеба?
– Плюнь на учебу. Я куплю всех твоих профессоров, и они тебе поставят «отлично». Собирай вещи, у нас мало времени.
– Но, пап, я не могу…так. Ты хоть объясни, в чем дело, почему такая спешка?
– Потом. Сейчас – делай то, что я говорю. Ребята тебе помогут.
– Хорошо, но мне нужно позвонить, – сдалась Лена.
– Исключено, – отрезал Никулин. – Четверть часа тебе хватит?
Лена Никулина
Как безумная, я покидала в чемодан какие-то вещи. Больше всего меня угнетало то, что я не могу позвонить Андрею. По выражению лица папы (которое и в обычное время приветливым никак не назовешь) я догадалась, что что-то стряслось. Расспрашивать было бесполезно. Может быть, потом, когда все будет позади, он и снизойдет до объяснений. Но не сейчас.
Один из его амбалов помог мне и легко, как пушинку, снес чемодан вниз с пятого этажа. Я вышла следом за ним и сразу узнала отцовский джип. Мы сели в него и понеслись по ночным улицам Москвы. Вскоре мы покинули пределы Кольца и выехали на трассу, соединяющую столицу с моим родным городом…
Андрей ждал звонка Лены два дня. И только потом позвонил сам. Трубку не брали. Андрей ощутил смутное беспокойство и звонил уже каждые полчаса. Пока, наконец, не понял, что ему никто не ответит…
– Мам, Лена исчезла, – сказал он Оксане, едва та вернулась домой из офиса.
– Что значит «исчезла»? – не поняла та.
– Ну, ее телефон не отвечает.
– И что? Мало ли, может, она гуляет с подругой…
– Ма, да нет у нее таких подруг, с которыми бы она гуляла целый день до одиннадцати вечера и при этом ни разу не позвонила мне!
– Ты уверен?
– Да, уверен! – Андрей начинал уже злиться. – Я прямо сейчас поеду к ней и там буду ее ждать!
– Успокойся, – сказала Оксана. – Никуда тебе ехать не нужно, тем более, сейчас, на ночь глядя. Завтра с утра еще раз позвонишь своей Лене, и она, я думаю, будет дома.
– Ты просто пытаешься уговорить меня, мама!
– Конечно, пытаюсь. Поверь мне, мои проблемы гораздо серьезней твоих, но я и то никогда не принимаю решений на скорую руку. Кстати, дядя Саша не звонил?
– Нет! – резко ответил Андрей и скрылся у себя в комнате.
Оксана Огородникова
Эх, Андрюшка, Андрюшка… Знал бы ты, сколько вокруг разочарований… На каждом шагу тебя обманывают, предают. Тебе не звонят, а когда звонишь ты – не берут трубку… Это нормально, из этого вся жизнь состоит. Когда я узнала, что умер Слава Климович, я подумала, что у меня из-под ног уходит земля. Но ничего, выжила. Научилась жить без Климовича. И вот теперь ушел еще один близкий человек. Хотя он и жил далеко, я всегда знала, что он где-то есть, и я могу услышать его характерный, немного как будто простуженный голос, просто сняв трубку. А еще раньше, когда я поняла, что мы с твоим отцом никогда не сможем быть вместе – разве не стало это ударом судьбы?..