Страница 77 из 126
ГЛАВА 37
Ты - прекрасна
Нико
Раскрыть темные воспоминания о моем прошлом звучит так же заманчиво, как провести раскаленной кочергой по моей груди. То, что я испытал в приемной семье номер один… я бы никогда не поделился этим с моей мягкосердечной Мэйси. Это разрушило бы ее радужный взгляд на человеческую расу. Потому что какой мужчина поступил бы так с одиннадцатилетним мальчиком за то, что он вошел в дом в грязных ботинках?
Я сжимаю кисть в руке, муза временно исчезает в темных закоулках моей испорченной психики. Я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что Мэйси пристально смотрит на меня. Я не хочу разрушать ее надежду узнать меня лучше, найти хоть каплю порядочности в бездушном мужчине, с которым она оказалась связана.
— Рассказывать особо нечего, лисенок, - наконец выдавливаю я.
—Как ты оказался в Нью-Йорке из Италии?
Я скрежещу зубами, когда воспоминания всплывают на поверхность и топят меня в видениях прошлого.
—Марко, Нико! Vieni qui22! — Мамин голос наполняет залитую солнцем кухню.
Мы с братом забегаем внутрь с внутреннего дворика, наша маленькая собачка лает позади нас. Сейчас лето, и мы в пляжном домике с бабушкой и дедушкой. No Однажды я хочу быть похожим на него. Мама стоит у плиты, и ее фартук пропитан резким запахом чеснока. Наш дедушка сидит за столом, широкая улыбка, которую он прибегает только для нас, сегодня исчезла. Я перевожу взгляд с него на маму и уже знаю, что что-то не так. —Садитесь, мои малыши. — Наша мама выдвигает два стула по обе стороны от нашего No Марко устраивается на стуле слева от нашего дедушки, а я занимаю место справа. Я снова поднимаю взгляд на маму и на этот раз замечаю светлые пятна вокруг ее глаз и розовый оттенок на носу. —Вы, мальчики, отправляетесь в Америку, — заявляет No Разноцветные глаза Марко загораются, но я украдкой бросаю еще один взгляд на маму, оценивая ее реакцию, прежде чем сказать хоть слово. Она совсем не выглядит счастливой. —Мама поедет с нами? — Напрашивается вопрос. —Нет, Нико. Ты останешься со своим папой. Я едва мог поверить в то, что слышал. В десять лет мы с Марко были единственными детьми в нашем классе, которые никогда не видели своего отца. Я мечтал о том дне, когда он появится и найдет нас. Мама всегда говорила, что он был очень занятым человеком, который жил в Америке, и что однажды он приедет за нами. Я не мог поверить, что этот день наконец настал. Я никогда не встречала Умберто Валентино. Он так и не появился в аэропорту, чтобы забрать нас, как должен был, и у нас так и не было “Долго и счастливо”. Прошлое распадается, и на его месте появляется полный надежды взгляд Мэйси. Я ненавижу разрушать ее восторг, потому что в моей истории нет счастливого конца, если только каким-то образом мне удастся не испортить наше будущее. Я делаю глубокий вдох и бормочу: —Мой дедушка отправил нас в Нью-Йорк, чтобы найти нашего биологического отца. По словам No —Мне так жаль… — шепчет она. Ее губы сжаты в жесткую линию, как будто она пытается сдержать тысячу вопросов и скрыть шквал эмоций. — Почему ты просто не вернулся в Италию? —Мой no Наступает долгая минута молчания, и я разжимаю пальцы, сжимающие кисть, которую сжимал. —Ты когда-нибудь пытался связаться со своим отцом? Я качаю головой. — Когда он не появился в аэропорту Кеннеди и в последующие недели, мама отказалась назвать нам его имя. Мне потребовались годы, чтобы собрать кусочки воедино и разобраться во всем самому. Мой дедушка был влиятельным человеком в нашей стране, и он организовал брак своей дочери с Умберто Валентино, но, по-видимому он, вместо этого сбежал с матерью Данте и Луки и отказался от сделки. —Но вы с Данте почти одного возраста… Я киваю. Эта маленькая деталь тоже не осталась для меня незамеченной. Мой биологический отец, должно быть, трахал обеих женщин одновременно. Pezzo di merda. Мэйси встает, оставляя незавершенную работу, и забирается ко мне на колени. Ее мягкие руки обхватывают мое лицо, и она нежно целует меня в губы. — Я так сожалею о том, что ты пережил. Все дети заслуживают того, чтобы расти в любви, заботе и защите. — Ее большой палец скользит по моей верхней губе и обводит изгиб. —Откуда этот шрам? Непрошеная улыбка появляется на моем лице. — Это был Марко.… однажды летом, когда мы были детьми, мы играли слишком грубо на берегу в Италии, и я врезался головой в камни. У него такой же шрам на колене, когда он упал, пытаясь помочь мне подняться. Глаза Мэйси блестят, когда она смотрит на меня, на ее изящном лице появляется какое-то нечитаемое выражение. Я касаюсь губами ее губ, стремясь уменьшить боль, запечатленную в ее полуулыбке. Я провожу руками по ее спине, оставляя липкие отпечатки красных и розовых пятен, когда она целует меня сильнее. Я был так поглощен прошлым, что забыл вытереть руки о тряпку. Но мой маленький лисенок, похоже, не возражает. Ее рот отпускает мои губы, но ее руки все еще обхватывают мои щеки, когда она откидывается назад и смотрит на меня, в ее глазах блестят слезы. — Я люблю тебя, Нико Росси. Возможно, этого недостаточно, чтобы стереть мрачные воспоминания о прошлом или восполнить любовь, которую ты упустил в детстве, но сейчас она у тебя есть. Мое сердце бешено колотится о грудную клетку при ее словах. Слова, которые я никогда не думал, что мне так нужно услышать. — Ты любишь меня? — Бормочу я. —Да. Я люблю тебя больше, чем мой психолог, вероятно, счел бы нормальным. — Печальная улыбка скользит по ее губам. — Но что она вообще понимает, верно? Не думаю, что я когда-либо в жизни так сильно улыбался. Эта женщина-ангел любит меня.… Она хочет быть со мной, даже после всего, через что я заставил ее пройти. — Dio, я люблю тебя, лисенок, и я проведу остаток своей жизни в попытках быть достойным твоего чистого сердца. Мой рот захватывает ее рот в отчаянной попытке запечатлеть этот момент. Она забирается ко мне на колени, пытаясь перекинуть ногу через мои бедра, чтобы оседлать меня, и ударяется о мольберт. Холст падает, врезается в банки с краской, и вся радуга красок разлетается по нам. Мэйси издает визг, когда краска покрывает ее волосы и стекает по обнаженному телу. Ее щеки пылают, когда ее широко раскрытые глаза опускаются на мои. — Ой. — Она пытается встать, но я крепко удерживаю ее у себя на коленях.