Король дикарей

ГЛАВА 42

Время пришло

Роуз

Когда мы поднимаемся на лифте обратно в пентхаус Данте, я наконец достаю телефон из кармана, чтобы проверить серию сообщений, которые пропустила по дороге обратно в город. Несколько от доктора Винчестера, однокурсницы по университету, и куча от Мэйси. Я потрясена, что не получила ничего от папы после нашего импровизированного побега. После дневного сна и восхитительного пробуждения у меня просто нет сил справиться с половиной из них. За исключением Мэйси. Мне стыдно за то, что я полностью игнорировала ее. Нажимая на синий пузырек, я просматриваю ее сообщения.

— Я получила посылку в Палестре. — На секунду я взволнована. Данте мне что-то прислал? Затем я замечаю метку времени в тексте; нет, это не мог быть он. Это было, когда мы были в пляжном домике.

Данте смотрит на меня, отрывая взгляд от своего телефона. — Что за посылка?

Я пожимаю плечами. — Я не знаю. — Мэйси не говорила, но она пришла два дня назад.

— Я попрошу Альдо забрать ее позже сегодня.

Я приподнимаю бровь, глядя на властного босса мафии. — Или я могу просто заскочить и забрать ее сама.

Он смеется так сильно, что прогибается. Когда он, наконец, выпрямляется, он прижимает меня к прохладному металлу лифта, его темные глаза впиваются в мои. — Давай кое-что проясним, милая. Ты не только моя, но теперь я чертовски влюблен в тебя. Это меняет дело. Ты не можешь просто шататься по улицам в одиночестве, и уж точно не собираешься возвращаться в Палестру, где все эти придурки могут пялиться на твою задницу, пока у тебя на пальце не появится кольцо или в твоем животе не появится мой ребенок.

Мурашки пробегают у меня по спине от грубого тона его голоса и образа огромного бриллианта на моем пальце. До этого момента он говорил только о детях. Я думала, это горячо, странная потребность показать всем свою мужественность или что-то в этом роде, но кольцо? Отогнав все эти девчачьи мысли на задний план, я переориентируюсь на проблему, связанную с его безумным чувством собственности. — В конце концов, мне придется вернуться к работе.

— Черта с два ты это делаешь.

— Данте, у меня есть плата за обучение в колледже, отдельная квартира… ну, я думаю, у меня больше нет квартиры, но мне нужно оплачивать счета, и…

Он прижимает пальцы к моим губам, мой собственный мускусный аромат проникает в мои ноздри. Трудно вспомнить, что эти невероятно талантливые пальцы были внутри меня менее пяти минут назад, вознося меня к вершинам удовольствия. Я стараюсь сосредоточиться на этом, а не на том, насколько раздраженной я становлюсь. Если он думает, что я буду его содержанкой, то он сильно ошибается. И я знаю, что именно к этому он клонит.

— Я обо всем позабочусь, — рычит он.

Бинго.

— Меня это не устраивает.

— Что ж, тебе просто придется смирится с этим.

— Данте, — рычу я, когда двери лифта плавно открываются.

Игнорируя меня, он топает к двери, вставляет ключ в замочную скважину и резко открывает ее. — Это не обсуждается, Роуз. Для тебя там слишком опасно.

— Где? — Кричу я, следуя за ним через фойе.

— Повсюду! — Он кружится с раскинутыми руками, указывая на шумный город за стеклянными стенами. — Мои враги сейчас повсюду, Роуз, и в ту минуту, когда они поймут, что ты для меня значишь, ты станешь мишенью.

Я хлопаю себя руками по бедрам и свирепо смотрю на этого параноидального идиота. — Итак, ты собираешься держать меня пленницей в своем пентхаусе до конца своей жизни?

— Нет, — рычит он, наклоняясь так, что его глаза встречаются с моими. — Я собираюсь держать тебя пленницей в нашем пентхаусе до конца наших жизней.

Мое глупое сердце сжимается от его слов, несмотря на вспыхивающее раздражение. — Данте, ты не можешь посадить меня в тюрьму ради моей собственной безопасности. — Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять бушующую бурю, и знакомый приторно-сладкий аромат проникает в мои ноздри.

Мой пульс учащается, и я делаю еще несколько шагов по квартире, мимо кухонного островка, и мой взгляд останавливается на столике для коктейлей в гостиной. Я задыхаюсь, весь воздух вырывается из моих легких.

Ваза, наполненная увядшими желтыми розами.

Данте следит за каждым моим шагом, и череда проклятий срывается с его губ, когда он следит за моим взглядом. — Pezzo di merda, come cazzo é possibile…?⁵³

Я должна была испугаться; я вроде как испугалась. Но первая мысль, которая приходит мне в голову: Данте теперь никогда не выпустит меня из квартиры.

Он проносится мимо меня, все еще бормоча проклятия, срывает вазу со стола, вырывает записку из пластикового держателя и бросает ее на пол, прежде чем направиться к балкону.

— Что ты делаешь? — Я бегу за ним.

К тому времени, как я догоняю его, он уже на улице, на морозном воздухе, держа над головой увядшие розы.

— Данте, нет! Ты можешь попасть во что-нибудь или в кого-нибудь.

— Мне похуй, — рычит он. — Этот bastardo умрет сегодня. С меня хватит его насмешек, его глупого пассивно-агрессивного дерьма. Сию минуту я выслеживаю доктора Марка. — Он швыряет хрустальную вазу через веранду, и я в ужасе смотрю, как она падает с высоты пятидесяти этажей и разбивается посреди Западного Центрального парка.

У дьявола рядом со мной, должно быть, ангел-хранитель на плече, потому что каким-то образом он ни в кого не попадает, ваза просто разлетается на миллион осколков на асфальте.

— Данте! — Я шиплю.

Он игнорирует меня и возвращается в гостиную в поисках выброшенной записки. Ту, на которую я наступила ботинком. Он уже настолько зол, что я не могу представить, что он сделает, когда прочтет то, что прислал этот псих.

Сейчас он на полу, приподнимает края ковра, ползает и ругается. — Где она, черт возьми? — рычит он. Черт возьми, этот человек сошел с ума. Теперь я чувствую себя отчасти виноватым за то, что спрятала от него записку.

Пряча ее под ботинком, я опускаюсь на пол рядом с ним. — Данте, все в порядке. Я в порядке. — Я обхватываю его встревоженное лицо руками и заставляю его посмотреть мне в глаза. — Он просто издевается над нами, разве ты этого не видишь?

— Ну, а теперь я, блядь, разорву ему глотку своими зубами. — Он рычит на меня, обнажая свои сверкающие зубы, и впервые с тех пор, как я встретила этого мужчину, я боюсь. Не его, но за него.

— Что ты собираешься делать? — Я ненавижу дрожь в своем голосе.

— Сначала я приведу сюда целую гребаную ораву своих людей, чтобы охранять тебя, а потом я найду этого мудака, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Ледяной страх сковывает мои легкие, когда я замечаю безумие, мелькающее в темных глазах Данте. — Пожалуйста, не уходи. Останься здесь, со мной.

— Я не могу, Роуз. — Он качает головой, на его лице проступает гнев. — Это продолжается достаточно долго. Мне следовало разобраться с этим самому несколько недель назад.

— Мне страшно, — шепчу я.

— Никто не войдет в пентхаус, я клянусь в этом. У меня будет целая армия у входной двери.

— Я боюсь за тебя, идиот. — Я отпускаю его лицо и бью кулаком в плечо.

Яростно сжатая челюсть смягчается, и тень улыбки изгибает уголок его губ. — Со мной все будет в порядке, милая. Я справлюсь с одним pezzo di Merda, пластическим хирургом.

— Это все, что ты собираешься делать, просто искать его, верно?

Он медленно кивает, но его взгляд устремлен в пол. Обхватывая большим и указательным пальцами его подбородок, я снова заставляю его посмотреть мне в глаза. — Пообещай мне, что сегодня вечером ты вернешься в нашу постель.