Безжалостный король

ГЛАВА 2

Cazzo⁴, мы облажались

Стелла

Бо поворачивается к незнакомцу, ярость исходит от его стройной, мускулистой фигуры. “Не лезь не в свое гребаное дело”, - выплевывает он.

Я пытаюсь мельком разглядеть незнакомца, но длинные ноги Бо загораживают мне обзор. Единственное, что я могу разглядеть, - это пару дорогих на вид мокасин. Мерцающий флуоресцентный свет отражается от фурнитуры поверх мягкой кожи и переплетающихся букв "G". Я выросла в квартале от Чайна-Тауна и множества фальшивых сумочек, выстроившихся вдоль улиц, я узнала бы этот логотип Gucci где угодно. А этот выглядит вполне оригинальным.

- Ты - мое дело. Любой, кто так обращается с женщиной, заслуживает моего полного внимания, - говорит незнакомец, и в его тоне появляется еще несколько холодных ноток, скрывающих характерный итальянский акцент.

Бо поворачивается к нему и, наконец, отпускает железную хватку на моих волосах. Потирая голову, я ползу к своему рюкзаку.

- Кто ты, черт возьми, такой, чтобы указывать мне, что делать? - Рычит Бо, приближаясь к мужчине.

Я рискнула взглянуть еще раз, но на парне черная бейсболка и темное пальто, скрывающий его черты. Он сложен как долбаный греческий бог, с широкими плечами и бочкообразной грудью. Даже пальто большого размера не может скрыть этого.

Земля начинает сотрясаться, и знакомый звук приближающегося метро заставляет мое сердце подпрыгнуть к горлу. Я еще раз смотрю на учебник, прежде чем смириться с потерей. Я что-нибудь придумаю.

Метро подъезжает к станции, и я еще раз взглянула на Бо и парня в Gucci. Мой бывший все еще загораживает ему дорогу, но мужчина высокий, возвышаясь над ним на несколько дюймов. Внезапный хруст кости о кость замораживает кровь в моих венах. Голова Бо откидывается назад, и над грохотом метро раздается проклятие. Святые канноли. Я разрываюсь между наблюдением за дракой и побегом, мой взгляд мечется туда-сюда между мужчинами и вагоном метро. Двери плавно открываются, и я задерживаюсь лишь на мгновение. Бо будет в бешенстве. И я не могу рассчитывать на то, что мой итальянский рыцарь в сияющих доспехах снова спасет меня. Я врываюсь внутрь, задерживаясь у закрывающихся дверей.

Метро трогается, пока мой взгляд остается прикованным к моему спасителю в метро. Пока мы мчимся прочь, он превращается в размытое пятно.

Как только мы проезжаем станцию, я падаю на сиденье и тянусь за своим ингалятором. Быстро вдыхаю, откидываю голову назад и закрываю глаза. Еще несколько недель, и все это будет не более чем дурным сном.

Дергая старую ручку на двери нашей квартиры, я бормочу проклятие, когда верхний засов закрывает мне проход. “Папа!” Я стучу раз, затем два, вымещая свое разочарование на старой древесине. Мой профессор вызвал меня, когда я сказал ему, что случайно уронила учебник на рельсы. Он был полным придурком. Как будто это убило бы его, если бы он позволил мне скопировать несколько страниц из его книги. Я уже подготовилась к большей части выпускного экзамена по экономике. Мне нужно было всего несколько глав.

Смирись с этим, сказал он.

- Открой дверь, папа! - Я кричу.

- Прекрати орать, я иду. - Голос моего отца просачивается сквозь щели, и я скрещиваю руки на груди, все еще кипя от злости. Каким-то образом мне удалось избежать встречи с Бо по дороге домой. Вероятно, у него был синяк. Этот парень здорово его отделал. Жаль, что у меня не было возможности посмотреть сокрушительный удар с первого ряда. Я не смогла удержаться от улыбки, скривившей мои губы, когда я представила это.

Дверь, наконец, распахивается, и Лиам Маккензи смотрит на меня сверху вниз, глаза налиты кровью, а пряди седеющих волос торчат во все стороны.

- Хорошо, что ты пришла домой. Я голоден. - Волна запаха виски окатывает меня, когда каждое слово слетает с его губ.

- Cazzo, папа, сейчас только час дня. Сколько ты уже выпил?

Он свирепо смотрит на меня, алкогольный туман рассеивается. - Не используй при мне эти нецензурные выражения.

- Итальянский? - Я ухмыляюсь.

Острый укол обжигает мою щеку, и моя шея откидывается назад. Я бормочу еще одно ругательство, на этот раз по-английски, так что я уверена, что он его понимает. Горячие слезы обжигают мне глаза, но я отказываюсь позволить им пролиться, чтобы доставить ему удовольствие. Он годами пытался сломить меня. Моя лучшая подруга Роуз, начинающий психотерапевт, говорит, что это потому, что он хочет, чтобы я была такой же несчастной, как он. Нет, я никогда не позволю этому случиться. Позже я поплачу в тишине своей комнаты за пинтой мороженого, как порядочная девушка.

- Извини, - ворчит он и складывает руки за спиной. Он не всегда полный мудак. Просто от выпивки ему становится хуже. И он только что потерял работу в боулинге, так что это было дерьмово.

- Я просто на грани ...

- Я знаю, папа. - Я прижимаю ладонь к ушибленной щеке и пытаюсь весело улыбнуться. - Я уверена, что ты скоро найдешь другую работу. - Я скрещиваю пальцы и молюсь святому Антонию. Он святой, умеющий находить все, так насколько же трудно было найти моему отцу хотя бы мало-мальски приличную работу? Мама была ярой приверженкой старого доброго Святого Антония, одного из немногих остатков ее глубокого католического воспитания. Хотела бы я иметь ее веру, но после всех потерь вера в некую божественную высшую силу кажется шуткой.

Я вхожу в нашу убогую гостиную и бросаю свой рюкзак на покрытый пластиком диван. Это смешно. Под этим пластиком не осталось ничего стоящего, что нужно защищать.

- Как думаешь, ты сможешь сбегать в магазин на углу, чтобы купить мясного ассорти и хлеба? Это поможет с ...

Похмельем. Он, наверное, пил с тех пор, как проснулся. Я включаю кран и наполняю разбитый стакан прохладной водой.

- Вот, возьми это.

- Я бы и сам сходил куда-нибудь, но... - Он проводит скрюченными пальцами по редеющим волосам.

- Но что?

Выражение лица моего отца вызывает иррациональный страх, пробегающий у меня по спине.

- Но что? - Я повторяю.

- Я не хотел тебя беспокоить, но я позвонил Джимми прошлой ночью после того, как меня уволили…

- Нет, папа, ты этого не сделал!

- Это было верное решение. Он поклялся, что я ни за что не проиграю.

- И дай угадаю, ты проиграл?

Он кивает, разочарованно выдыхая, и вонь несвежего алкоголя наполняет мои ноздри.

- У тебя даже не было денег, чтобы сделать ставку. - Общая сумма на нашем банковском счете составляла жалкие четыре доллара двадцать шесть центов. Я знала это, потому что вчера утром пыталась купить кофе в "Венти", и моя дебетовая карта была отклонена. Чертовски хорошо, что завтра мне выплатят зарплату.

- Откуда у тебя деньги?

Он проводит ладонью по задней части шеи, его светлая кожа становится розовой и подчеркивает россыпь веснушек, которые он унаследовал от своей ирландской крови. - Я же говорил тебе, Джимми сказал, что это беспроигрышный вариант, поэтому я взял небольшой заем.

- Что? - Я визжу. - Ты не только снова играешь в азартные игры, но и пользуешься заемными деньгами? - F.M.L.⁵

Он хватает меня за руки, в его глазах отчаяние. - Ситуация плохая, дорогая. Я не хотел тебя беспокоить, но я должен больше ...

- Сколько?

- Двадцать тысяч.

Весь воздух вырывается из моих легких, а рот раскрывается. Я пытаюсь вдохнуть, но мои легкие перестали функционировать. - Ты издеваешься надо мной, пап? Как, черт возьми, мы сможем их вернуть? Двадцать тысяч долларов - это больше, чем я зарабатываю за год в пекарне.