Страница 3 из 49
Глаза моего дедушки сужаются до крошечных щелочек. — И я только что похоронил свою единственную дочь, coglione. Есть дело, которым мы должны заняться, и оно не может ждать.
Папа проводит руками по лицу, его глаза налиты кровью и опухли. — Хорошо. — Он кивает головой Винни. — Отведи Стеллу куда-нибудь.
— Куда я должен ее отвести? — спросил он.
— Мне все равно, Винни. Только подальше отсюда.
Мой брат выдыхает и обхватывает мою руку своей. Он слабо улыбается мне и тащит прочь от дыры в земле, темной бездны, которая идеально соответствует зияющей дыре в моем сердце.
После того, как мы в третий раз проезжаем мимо одного и того же надгробия, я не выдерживаю еще одного круга по кладбищу. Папа все еще разговаривает с No — Мне нужно в туалет, — выпаливаю я. Винни следит за моим взглядом и видит приземистое здание за морем надгробий. — Хочешь, я пойду с тобой? Я качаю головой. — Мне вроде как нужно побыть одной. Он еще раз окидывает взглядом тихую территорию. Несколько десятков мужчин в черных костюмах все еще окружают свежую могилу мамы. Еще несколько человек все еще задерживаются, тихо перешептываясь. Теперь, когда у меня появилась минутка, я начинаю узнавать некоторые лица. Миссис ДеВито и ее сын Джузеппе из pasticceria7 под нашей квартирой на Малберри-стрит, несколько коллег моей мамы по ресторану и медсестра, которая заботилась о ней в последние дни ее жизни. Мои ребра сжимаются, и я заставляю себя отвести взгляд от скорбящих, снова поворачиваясь к своему брату. — Никто не собирается похищать меня с парнями No — Да, наверное, ты права. — Он указывает подбородком на мужчин, окруживших папу. — Встретимся там, когда закончишь. Пора возвращаться домой. Я быстро киваю. Ненавижу кладбище. По-моему, нет ничего более жуткого. Но дом? Могла бы я вообще назвать это так, если бы мамино игристое присутствие не осветляло темные углы и не вносило тепло в потрепанное временем пространство? Когда я подхожу ко входу в небольшое здание, стрелка указывает мне на противоположную сторону. Я обхожу его сзади, пока не нахожу знакомую вывеску с ванной. Это унисекс, и, судя по всему, всего одна кабинка. Молодой парень в костюме сидит у двери с сигаретой во рту. Мои брови хмурятся, когда я смотрю на него. На вид ему примерно столько же, сколько Винни, пятнадцать или шестнадцать, и, несмотря на зажатую между губами раковую палочку, черт возьми, он самый симпатичный мальчик, которого я когда-либо видела. Густые темные ресницы, обрамляющими полуночные радужки, он поднимает на меня взгляд. — Извини, он occupato8, — бормочет он за сигаретой, его итальянский акцент настолько силен, что звучит так, будто он только что сошел с парохода с острова Эллис. — Все в порядке. Я подожду. — Я скрещиваю руки на груди, от жесткого полиэстера черного платья, которое папа заставил меня купить, у меня чешется кожа. Я смотрю на свои слишком узкие черные балетки, чувствуя, как его любопытный взгляд медленно скользит по мне. — Ты та маленькая девочка с похорон? Маленькая? Я расправляю плечи и становлюсь выше. Нас с братом разделяют пять лет, и я всегда ненавидела то, что все его друзья относились ко мне как к младшей сестренке. — Мне почти одиннадцать, — огрызаюсь я. Намек на улыбку изгибает его идеальные губы, и я не думала, что это возможно в такой день, как сегодня, но уголки моего рта слегка приподнимаются. — Scusi9, почти одиннадцать. — Он лезет в карман и достает зажигалку. Он собирается поджечь раковую палочку, когда его взгляд поднимается на мой. — Ах, черт. Наверное, мне не стоит... — Нет, ты не должен. — Закипает водоворот иррационального гнева, и я понятия не имею, откуда он берется. — Ты можешь заболеть раком, — кричу я. — Ты хоть представляешь, сколько людей умирает от рака? И это… — Я машу рукой в сторону сигареты. — Это полностью предотвратимо. — Cazzo10, твоя mamma11... — Да, рак. — Я… Я вскидываю руку, потому что думаю, меня стошнит, если я услышу это неубедительное соболезнование еще раз. — Пожалуйста, не надо. Он кладет зажигалку в карман и выплевывает сигарету, раздавливая ее каблуком своего черного ботинка. Только тогда я понимаю, что под черными брюками на нем рабочие ботинки. — Моя мама каждый день говорит мне бросить курить. Я, прищурившись, смотрю на него. — Ты должен слушать свою маму. И ценить ее, потому что ты никогда не знаешь... — У меня перехватывает горло, и слова не вырываются. — Ты права, я должен. — Он встает и вытирает грязь со своих брюк, когда встает. Он возвышается надо мной, и я вынуждена поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Только как только я это делаю, то сразу же жалею об этом. В этих проникновенных полуночных глазах есть что-то такое, от чего мне хочется плакать еще сильнее. Я опускаю взгляд и тереблю пальцы, испытывая искушение вытащить ингалятор, просто чтобы чем-то занять их. Человек в ванной когда-нибудь выйдет? В уголках моих глаз покалывает от жара, и я не уверена, сколько еще смогу сдерживать слезы. И я действительно не хочу плакать перед этим милым незнакомцем. Конечно, он idiota12 по части курения, но он все равно красив. Эти глаза впиваются в мои, и моя грудь сжимается, когда я пытаюсь подавить нарастающее рыдание. — Не плачь, piccola13, — шепчет он. — Просто помни, что каждый последующий день будет становиться только лучше. Скатывается слеза, и я, нахмурившись, провожу тыльной стороной ладони по щеке. Нет. Нет. Пока нет. — Откуда ты знаешь? — спрашиваю я. Я справляюсь. — Хуже, чем потерять маму, ничего быть не может, certo14? Моя голова медленно опускается. Был ли этот незнакомец прав? Казалось, что каждый день будет только тяжелее. Прежде чем я позволю темноте снова поглотить меня, я встречаюсь взглядом с этими темными глазами. — Что ты вообще делаешь на похоронах моей мамы? Ты друг Винни? — У меня такое чувство, что я бы его запомнила, если бы он им был. Он качает головой, и на его щеках появляется румянец. — Я здесь со своим папой. Он работает на вашего no Мое сердце колотится о ребра, когда приходит осознание. Его отец — один из людей моего дедушки, наладчик, убийца, кто знает? Дрожь возбуждения пробегает по моей спине. Я судорожно сглатываю. Мне должно быть страшно. Мама всегда учила нас ничего не бояться. Каким мужчиной должен быть отец этого мальчика? Я стучу в дверь ванной, стремясь поскорее уйти. Не потому, что я на самом деле боюсь этого парня, а потому, что я заинтригована. Жизнь моего дедушки всегда была такой загадкой, и в этот мрачный момент я отчаянно хочу узнать больше. Больше о жизни, в которой выросла моя мама, а затем была изгнана. — Я не знаю, есть ли кто внутри, — бормочет он. — Почему ты не сказал этого раньше? — Я визжу. Он пожимает плечами. — Может быть, мне понравилась компания. Я качаю головой, но тень улыбки пробегает по моим губам. — Sei Stella, certo15? — Он протягивает мне руку. — Sono Luca16. Нерешительно я беру его, и его теплая рука обхватывает мою. Эти проклятые слезы готовы вот-вот хлынуть наружу, прежде чем он притягивает меня ближе и целует в одну щеку, потом в другую. Я слишком потрясена, чтобы пошевелиться.