Невинная пленница Братвы

Глава 26 - Макар

В спальне тихо, если не считать слабого шороха простыней, когда Ханна шевелится рядом со мной. Лампа на тумбочке бросает мягкий золотистый свет на ее лицо, и я обнаруживаю, что наблюдаю за ней, за слабым изгибом ее улыбки, когда она смотрит в потолок.

Она выглядит сегодня мирной — более расслабленной, чем я видел ее за последние дни. Это редкий момент, и я не могу не наслаждаться им.

Мне редко бывает так комфортно, так... легко с кем-то. Но лежать здесь с ней кажется естественным, каким-то образом, который я не могу объяснить.

Ханна снова шевелится, ее руки касаются ее живота. — Он был тихим сегодня вечером, — тихо говорит она, ее тон оттенен любопытством.

— Все еще уверена, что это мальчик? — спрашиваю я, приподняв бровь.

— Просто предчувствие, — отвечает она, пожимая плечами. — Я могу ошибаться. В любом случае, я не могу дождаться встречи с ним.

Неподдельное волнение в ее голосе пробуждает во мне что-то, теплое, к которому я не совсем привык.

Внезапно ее рука замирает, глаза слегка расширяются. — О!

— Что? — спрашиваю я, слегка приподнимаясь и прищурившись. — Что не так?

Она быстро качает головой, ее улыбка становится шире. — Ничего не так. Он просто пнул.

— Пнул? — повторяю я, не понимая, почему это слово застало меня врасплох.

— Вот, — говорит она, хватая мою руку и направляя ее к своему животу. — Почувствуй это.

Я колеблюсь, моя ладонь покоится на изгибе ее живота. На мгновение ничего нет. Затем, слабый толчок под моей рукой.

Я замираю, глядя на свою руку, и ощущение повторяется, на этот раз сильнее.

Ханна тихо смеется, ее глаза сияют от восторга. — Он как будто здоровается.

На этот раз у меня нет ехидного замечания или расчетливого ответа. Я просто сижу там, моя рука все еще на ее животе, ошеломленный чем-то, чему я не могу дать точное название.

— Он активен, — бормочу я, мой голос тише обычного.

— Или она, — возражает Ханна, ухмыляясь.

Я смотрю на нее, качая головой с легкой улыбкой. — Вечно спорит.

— Всегда права, — игриво парирует она.

Ее смех наполняет комнату, теплый и искренний, и я не могу не смеяться вместе с ней. Ребенок снова пинается, и она счастливо вздыхает, кладя свою руку поверх моей.

— Я хочу этого, — тихо говорит она, почти шепотом.

Я слегка хмурюсь, наклоняюсь ближе. — Что?

— Это, — повторяет она, глядя на меня широко раскрытыми, серьезными глазами. — Семья. С тобой. Не только этот ребенок, но… больше. Настоящий брак. Настоящая жизнь. Может быть, даже больше детей.

Ее слова застают меня врасплох, и на мгновение я не знаю, как реагировать.

— Хочешь еще? — спрашиваю я, и мой голос становится тише.

Она кивает, ее улыбка становится шире. — Да. Когда-нибудь. Может, еще три.

— Три? — повторяю я, не в силах скрыть удивление в своем тоне.

Она смеется, звук легкий и дразнящий. — Что, слишком много для тебя?

Я качаю головой, ухмыляясь. — Я думаю, ты уже более чем достаточно хороша, чтобы с тобой справиться.

— Лестью ничего не добьешься, — говорит она, высовывая язык.

— Кто сказал, что я тебе льщу? — возражаю я, приподняв бровь.

Ее смех снова наполняет комнату, и на мгновение все становится легче — проще. Она откидывается на подушки, ее рука все еще лежит на животе, и я снова обнаруживаю, что наблюдаю за ней.

— Ты берешься за это, — тихо говорю я, указывая на ее живот. — Материнство. Ты еще даже не родила, а уже… хороша в этом.

Она смотрит на меня, ее выражение смягчается. — Легко чувствовать себя так, когда любишь кого-то так сильно, — говорит она, и ее голос слегка дрожит.

Честность ее слов затрагивает что-то глубоко в моей груди, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Ты невероятна.

Мои губы касаются ее лба, прежде чем спуститься к изгибу ее живота, где я целую упругую кожу. Ребенок шевелится под моей рукой, еще один сильный толчок заставляет меня ухмыльнуться.

— Ты уже создаешь проблемы, — бормочу я мягким, но дразнящим тоном, когда провожу нежные круговые движения по ее животу.

Затем Ханна резко вздыхает, все ее тело напрягается.

Я тут же сажусь, мое сердце колотится. — Что? Что случилось?

Она сжимает простыни, ее лицо сжимается от боли. — Я... я не знаю. Ощущение... другое. Как будто... о Боже... как будто что-то начинается.

Мне требуется полсекунды, чтобы осознать смысл ее слов. Мой пульс подскакивает, и я хватаю телефон с тумбочки, не задумываясь набирая номер Андрея.

— У нее начинаются роды, — рявкаю я, как только он берет трубку. — Позвони в больницу. Скажи им, что она сейчас придет.

Андрей не задает мне вопросов, просто хрюкает в знак подтверждения, прежде чем повесить трубку. Я поворачиваюсь к Ханне, которая сжимает край матраса, ее дыхание поверхностное и быстрое.

— Скорая помощь, — говорю я, уже набирая номер снова.

Ее глаза расширяются. — Нет, Макар, все в порядке. Мы можем просто…

— Нет, — решительно оборвал я ее, не оставляя места для возражений. — Ты не выйдешь из этого дома. Ты не будешь сидеть на заднем сиденье какой-то машины. Ты поедешь в машине скорой помощи с медиками, и тебя немедленно осмотрят.

Она колеблется, ее дыхание становится неровным, когда очередная волна боли пробегает по ее лицу. Наконец, она кивает, ее рука тянется к моей.

Скорая помощь прибывает через несколько минут, ее фары бросают резкий свет на подъездную дорожку, когда медики врываются внутрь. Я не отпускаю руку Ханны, пока они проверяют ее жизненные показатели, их спокойный профессионализм мало что делает, чтобы ослабить тугой узел страха в моей груди.

— Она стабильна, — говорит один из медиков, глядя на меня. — Но нам нужно немедленно отвезти ее в больницу.

— Я поеду с ней, — тут же говорю я, и мой тон не терпит возражений.

Медик кивает, и мы движемся. Прохладный ночной воздух кусает мою кожу, когда мы выходим наружу, носилки несут Ханну к ожидающей машине. Я забираюсь следом за ней, втискиваясь в тесное пространство, когда двери захлопываются.

Поездка — это размытое пятно из мигающих огней и приглушенных голосов, ровный писк мониторов, нарушающий тишину. Ханна крепко сжимает мою руку, ее костяшки пальцев белеют, когда очередная схватка сотрясает ее.

— Это слишком, — шепчет она дрожащим голосом. — Это слишком быстро…

— Ты сильная, — говорю я ей, мой голос ровный, хотя сердце колотится. — Ты справишься. Ты не сделаешь это одна.

Ее взгляд встречается с моим, в ее глазах блестят слезы, и я снова сжимаю ее руку, давая ей почувствовать силу моей хватки.

Когда мы прибываем в больницу, медики ввозят ее внутрь, яркие флуоресцентные лампы и запах антисептика резко контрастируют с тишиной ночи. Я рявкаю инструкции медсестре, когда мы входим.

— Мне нужен ее обычный врач, — говорю я резким тоном. — Приведите его сюда сейчас же.

— Да, господин Шаров, — быстро говорит она, поспешно уходя.

Ханну отводят в отдельную палату, воздух наполняется звуками мониторов и суеты медицинского персонала. Я не отхожу от нее, моя рука не отрывается от ее, пока ее готовят к родам.

— Сэр, — говорит одна из медсестер, немного колеблясь. — Вы планируете остаться в родильном зале?

— Да, — отвечаю я без колебаний.

Ханна смотрит на меня, на ее лице отражается смесь удивления и облегчения.

— Макар, — шепчет она слабым, но благодарным голосом.

— Я не уйду, — твердо говорю я, наклоняясь так, чтобы она могла увидеть решимость в моих глазах. — Ни на секунду.

Ее губы дрожат в слабой улыбке, и она кивает, сжимая мою руку.