Страница 28 из 61
Ханна терпит все это с тихим вызовом, который не ускользает от меня. Она ненавидит каждую секунду этого, но она достаточно умна, чтобы не показывать это слишком открыто.
В комнате слышны тихие разговоры, тихо звенят бокалы, когда мои люди произносят свои обязательные тосты.
— За Шаровых, — говорит кто-то, поднимая бокал. Остальные следуют за ним, слова эхом разносятся по залу.
Ханна не отвечает, ее губы сжаты в тонкую линию. Я позволяю ей молчать.
Когда последний гость наконец уходит, оставляя нас на мгновение одних, я поворачиваюсь к ней.
— Теперь это твое место, — говорю я ей, голос низкий и размеренный. — Рядом со мной. Под моим именем.
Ее глаза сужаются, когда она смотрит на меня. — Ты не владеешь мной, — шипит она, ее голос резкий и вызывающий.
Я слегка наклоняюсь, понижая голос, чтобы только она могла слышать. — Владею, — холодно отвечаю я, позволяя весу моих слов устояться. — Полностью. Чем раньше ты это примешь, тем легче будет для нас обоих.
Она резко выдыхает, ее гнев исходит от нее волнами.
— Теперь ты принадлежишь мне, Ханна, — продолжаю я, мой тон немного смягчается, но остается твердым. — Твоя преданность, твое послушание — они не являются необязательными. Они ожидаемы.
— Тебе меня не раздавить, — выплевывает она дрожащим голосом.
Я слабо ухмыляюсь, не смущаясь ее оскорбления. — Возможно, — говорю я тихим, но ровным тоном. — Все, что ты делаешь, ты делаешь, потому что я это позволяю. Помни об этом.
Ее взгляд становится ярче, но она не отвечает.
Остальная часть приема проходит как по маслу. Мои люди произносят еще тосты, их слова отточены, но предсказуемы. Я киваю в знак признательности, принимая их поздравления с той же спокойной отстраненностью, которую я держал весь вечер.
Ханна остается рядом со мной, молчаливая и жесткая, кукла, одетая в кружева и атлас. Она улыбается только тогда, когда это абсолютно необходимо, ее негодование кипит прямо под поверхностью.
Когда уходит последний гость, в большом зале воцаряется тревожная тишина.
Я смотрю на нее, замечая усталость, отразившуюся на ее лице. — Пора, — просто говорю я, предлагая руку.
— Куда? — горько спрашивает она, хотя я вижу, как ответ уже брезжит в ее глазах.
Я не отвечаю, мой взгляд тверд, пока я жду. После минутного колебания она берет меня за руку, ее пожатие легкое и неохотное.
Ее неповиновение ясно в каждом шаге, когда я веду ее из зала. Звук ее каблуков, цокающих по мраморному полу, разносится эхом по пустому пространству, ритмично напоминая о ее присутствии — и ее сопротивлении.
Теперь она моя. Полностью.
Зал наконец пустеет, когда последние гости бормочут свои прощания и выходят, оставляя после себя только тишину и слабый звон бокалов, убираемых персоналом. Андрей задерживается у двери, его ухмылка не сходит с его лица, пока он наблюдает за мной.
— Ну, Босс, — говорит он, подходя ближе. — Вот это да. Все прошло без сучка и задоринки.
Я киваю, мой взгляд тверд. — Эффективно, как и должно быть.
Он усмехается, бросая взгляд на Ханну, которая остается напряженной и молчаливой рядом со мной. — А теперь лучшая часть вечера. Наслаждайтесь первой брачной ночью.
Все тело Ханны рядом со мной напрягается, ее рука на мгновение сжимает мою руку, прежде чем она отпускает ее.
Я не реагирую немедленно, хотя я чувствую ее беспокойство, как физический вес между нами. Я бросаю взгляд на Андрея, который поднимает бровь, прежде чем подмигнуть, явно наслаждаясь собой.
— Уходи, — говорю я спокойным, но решительным тоном.
Андрей поднимает руки в притворном жесте капитуляции. — Конечно. Моя работа здесь сделана. Поздравляю еще раз, босс. — Он отступает назад, ухмыляясь в последний раз, и исчезает в тенях коридора.
Напряжение между Ханной и мной ощутимо, ее поза напряжена, она смотрит прямо перед собой.
— Тебе не нужно выглядеть такой встревоженной, — тихо говорю я, мой голос тихий, но ровный.
Она резко поворачивает голову ко мне, ее карие глаза сверкают. — Разве? — требует она резким тоном.
Я слабо усмехаюсь, наклоняясь ближе. — Ты будешь наслаждаться сегодня вечером, Ханна, — говорю я, и мой голос становится мягче, почти уговаривающим. — Я не навязываю то, что должно быть дано свободно.
Ее глаза сужаются, подозрение борется с едва заметным проблеском облегчения. — А что, если я не хочу?
Моя ухмылка становится чуть шире. — Тогда ты просто уснешь. Никто не тронет тебя без твоего согласия.
Она долго изучает меня, ее губы сжимаются в тонкую линию. — Я тебе не доверяю, — наконец говорит она.
— Тебе не обязательно, — плавно отвечаю я, поворачиваясь и снова протягивая руку. — Я не лгу.
После минутного колебания она берет ее, ее пожатие неуверенное и легкое.
Ночь еще далека от завершения, но это начало. Маленький шаг к пониманию.