Страница 15 из 61
Глава 7 - Ханна
Первое, что я замечаю, когда просыпаюсь, — это мягкость подо мной. Мои глаза распахиваются, мое зрение затуманивается, когда я смотрю на богато украшенный потолок над собой — люстра, висящая в центре, ее кристаллы ловят мягкий утренний свет.
Это не моя квартира.
Я резко сажусь, мое сердце колотится. Комната роскошная, оформленная в теплых тонах, с тяжелыми бархатными шторами, накинутыми на высокие окна. Кровать, на которой я лежу, массивная, ее изголовье украшено замысловатыми узорами.
Паника накатывает, когда воспоминания нахлынули. Крис. Подвал. Выстрел, который все еще эхом отзывается в моей голове.
Он.
Макар Шаров.
Образ того, как он стоит над дрожащим телом Криса, спокойный и отстраненный, когда он нажимает на курок, вызывает дрожь по моей спине. Я слышала о таких людях, как он, но увидеть это — увидеть его — было чем-то совершенно другим.
Я свешиваю ноги с края кровати, босые ступни касаются плюшевого ковра. Тело тяжелое, вялое, голова слабо гудит. Последнее, что я помню, — это как я звоню в полицию, как давит на затылок, а потом — ничего.
Где я сейчас?
Я осторожно двигаюсь, оглядывая комнату. В углу шкаф, полированный туалетный столик и слегка приоткрытая дверь, ведущая, как я предполагаю, в ванную комнату. Все выглядит дорогим, безупречным.
Мне нужно выбраться отсюда.
Дверь тихонько скрипит, когда я толкаю ее, входя в длинный коридор, украшенный произведениями искусства и элегантными бра. Дом — или особняк, судя по роскоши — тих, но тихий гул отдаленной деятельности заставляет мой пульс учащаться.
Я иду по коридору, мои босые ноги не издают ни звука по деревянному полу. В конце коридора большая винтовая лестница спускается вниз в нечто, похожее на просторное фойе.
Я быстро спускаюсь по лестнице, мое сердце колотится, когда я оглядываюсь в поисках выхода. Массивная входная дверь маячит впереди, но когда я пробую ручку, она не поддается. Заперто.
— Чёрт возьми, — бормочу я себе под нос, отчаянно озираясь по сторонам. Взгляд мой падает на телефон, стоящий на маленьком столике у стены.
Надежда вздымается в моей груди, когда я бросаюсь к ней, поднимая трубку дрожащими руками. Мои пальцы быстро набирают 911, и я прижимаю телефон к уху, затаив дыхание.
— Девять-один-один, что у вас случилось? — отвечает спокойный голос.
Облегчение наполняет меня, и я быстро говорю, слова вылетают из меня. — Меня зовут Ханна Фокс. Меня удерживают против моей воли. Макар Шаров — он убил человека у меня на глазах. Крис Хантер. Он застрелил его, а теперь он похитил меня. Я не знаю, где я.
На другом конце провода пауза, и голос оператора возвращается, отрывистый и профессиональный. — Где сейчас Макар Шаров?
Я окидываю взглядом пустое фойе, мое дыхание сбивается. — Я... я не знаю.
Голос становится леденящим. — Может быть, он позади тебя.
Трубка выскальзывает из моих пальцев, грохоча по столу, и в меня врезается осознание. Линия не была связана с полицией. Это была ловушка.
Я медленно поворачиваюсь, чувствуя, как у меня сводит живот, и вот он.
Макар.
Он стоит у подножия лестницы, небрежно прислонившись к перилам, его губы изогнуты в усмешке. Он одет, как всегда, строго, его темный костюм идеально сшит, слабый блеск его часов отражает свет.
— Звать на помощь? — говорит он плавно, его голос разносится по всей комнате. — Как предсказуемо.
Я инстинктивно отступаю, упираясь ладонями в стол. — Ты... ты это спланировал.
Его улыбка становится шире, когда он делает шаг вперед, его движения размеренны и неторопливы. — Ты действительно думала, что я оставлю незащищенный телефон в зоне досягаемости такого гостя, как ты?
— Я не твой гость, — резко говорю я, мой голос дрожит, несмотря на все мои усилия звучать уверенно. — Я твоя пленница.
Он наклоняет голову, в его пронзительных голубых глазах мерцает веселье. — Пленница — такое драматичное слово. Давай назовем тебя… моей ответственностью.
Я стиснула зубы, сжав кулаки по бокам. — Отпусти меня.
Он тихо смеется, звук низкий и тревожный. — Ты же знаешь, я не могу этого сделать, Ханна. Не после того, что ты видела.
От его слов у меня по коже пробегает холодок, и я делаю еще один шаг назад, ударяясь ногами о край ближайшего стола. — Ты не можешь держать меня здесь вечно.
— Нет, — соглашается он, сокращая расстояние между нами несколькими большими шагами. — Сейчас ты останешься именно там, где я хочу.
Моя спина прижимается к стене, когда он останавливается передо мной, его присутствие подавляет. Воздух между нами кажется напряженным, тяжелым, и я заставляю себя встретиться с ним взглядом, несмотря на инстинктивное желание отвернуться.
Его рука двигается, и я вздрагиваю, но он лишь убирает прядь волос с моего лица, его прикосновение удивительно нежное.
— Ты боишься, — бормочет он, его голос тихий, но с нотками чего-то более темного. — Хорошо. Страх сохраняет людям жизнь.
— Иди на хуй, — шепчу я, мой голос еле слышен.
Он наклоняется ближе, выражение его лица становится более холодным, более расчетливым. — Ненавидь меня сколько хочешь, лисенок. Пойми: я мог убить тебя вчера вечером. Я этого не сделал.
— Зачем? — спрашиваю я, мой голос срывается. — Зачем оставлять меня в живых?
Его глаза впились в мои, непроницаемые и напряженные. — Я не принимаю решения легкомысленно, — говорит он, понижая голос почти до шепота. — Ты... ты интересное осложнение.
Прежде чем я успеваю ответить, его рука упирается в стену рядом с моей головой, запирая меня в клетке. Другая его рука поднимается к моему подбородку, приподнимая мое лицо так, что я не могу отвести взгляд.
— Ты думаешь, что ты храбрая, — говорит он, снова изгибая губы в слабой ухмылке. — Но храбрость длится лишь до тех пор, пока не настигнут последствия.
От жара его близости у меня перехватывает дыхание, а сердце колотится, несмотря на охвативший меня страх.
— Я тебя не боюсь, — лгу я, и слова дрожат на моих губах.
Он усмехается, звук низкий и опасный. — Лгунья.
На мгновение мир кажется невероятно маленьким, единственное, на чем я могу сосредоточиться, — это его взгляд и тяжесть его присутствия.
— Ты останешься здесь, Ханна, — наконец говорит он, его тон не оставляет места для спора. — Если ты будешь вести себя хорошо, может быть, мне не придется учить тебя тому, что случается с людьми, которые бросают мне вызов.
Его слова звучат спокойно, почти как разговорная речь, но они достаточно резкие, чтобы снять напряжение, оставив меня уязвимой и беззащитной.
Я смотрю на него, мое сердце колотится в груди. Его присутствие удушает, его власть абсолютна. Под страхом, кипящим в моих венах, шевелится гнев.
— Что с тобой не так? — огрызаюсь я, мой голос дрожит от ярости. — Ты думаешь, что можешь просто держать меня здесь, как какого-то заключенного? Ты сумасшедший!
Выражение его лица не меняется, но глаза темнеют, и на его лице мелькает что-то опасное.
— Ты убил человека, — продолжаю я, и мои слова выливаются наружу, как яд. — Ты хладнокровно застрелил Криса и даже не вздрогнул. Ты вообще что-нибудь чувствуешь или ты просто монстр какой-то?
Последнее слово повисает в воздухе, и на мгновение между нами повисает тишина.
Затем, в размытом движении, Макар сокращает расстояние между нами, его рука ударяет по стене рядом с моей головой. Я вздрагиваю, звук разносится по комнате, как выстрел. Его лицо теперь в дюймах от моего, его пронзительные голубые глаза устремлены на меня с яростью, от которой у меня перехватывает дыхание.