Невинная пленница Братвы

Глава 6 - Макар

В подвале тихо, если не считать слабого гудения лампочки над головой, которая слегка покачивается, отбрасывая скользящие тени на холодные серые стены. Воздух наполняет запах сырого бетона, пол под моими ботинками твердый и неумолимый. Ханна лежит скорчившись на полу, ее дыхание поверхностное и неровное.

Я прислоняюсь к дальней стене, скрестив руки, наблюдая за ней. Она маленькая, бледная на фоне суровой серости комнаты. Ее темные волосы рассыпаются по полу, и на мгновение я изучаю ее черты — слабое дрожание ее губ, нежный изгиб ее шеи.

В ней есть что-то такое. Что-то, что терзает края моей памяти.

— Кто ты? — тихо шепчу я, хотя здесь нет никого, кто мог бы ответить.

Ее неподвижность нервирует. Она слабо шевелится, тихий всхлип срывается с ее губ, но глаза остаются закрытыми. Зрелище почти... жалкое. Почти.

Звук ботинок на лестнице привлекает мое внимание, и я смотрю в сторону двери, когда спускается Андрей, его выражение лица такое же стоическое, как и всегда. Он держит тонкую папку в одной руке, пролистывая ее содержимое, когда входит в комнату.

— Босс, — говорит он, захлопывая папку. — Получил то, что просил.

— Хорошо, — отвечаю я, выпрямляясь. — Что ты нашел?

Он смотрит на нее сверху вниз, его губы слегка кривятся, прежде чем он снова встречается со мной взглядом. — Ее зовут Ханна Фокс. Двадцать один год. Переехала сюда из Монтаны около двух лет назад, чтобы поступить в школу. Она изучает искусство в одном из местных университетов. Работает по ночам в Ember House, чтобы оплачивать счета.

Искусство. Слово кажется странно подходящим. Она выглядит так, будто принадлежит картине — мягкие черты, поразительные, что трудно определить. Я отбрасываю эту мысль.

— Нет семьи? — спрашиваю я.

Андрей качает головой. — Никого. Родители умерли, братьев и сестер нет, близких родственников нет. Она совсем одна. — Он слабо ухмыляется. — Нам повезло. Так будет проще убирать, если понадобится.

Я бросаю на него взгляд, и его ухмылка исчезает.

Я подхожу к ней ближе, мои ботинки слабо царапают пол. Ее грудь поднимается и опускается в медленном, поверхностном дыхании. — Она никто, — тихо говорю я, больше себе, чем ему.

— Никто, — эхом отзывается Андрей, его тон — деловитый. — Она все равно увидела слишком много. Она вызвала полицию. Вы знаете, что это значит.

Я оглядываюсь на него. — Я решу, что с ней будет.

Он приподнимает бровь, но не спорит. — Справедливо. Но ты знаешь, что я думаю.

— Разве меня когда-нибудь волновало, что ты думаешь? — отвечаю я сухим тоном.

Андрей усмехается, но за этим чувствуется напряжение. — Нет, но ты все равно платишь мне за то, чтобы я это сказал.

Я приседаю рядом с ней, положив локоть на колено. Вблизи я вижу едва заметные веснушки на ее носу, темные ресницы, отбрасывающие тени на ее бледную кожу. Что-то в ней кажется... знакомым.

— Андрей, — говорю я, не поднимая глаз. — У нее есть история с кем-то в клубе? Завсегдатаями, персоналом?

— Я ее не нашел, — отвечает он. — Она держала голову опущенной, в основном. Делала свою работу. Тихо.

Тихо. Слово царапает воспоминания, мелькающие на краю моего сознания. Я помню что-то более громкое — смех, вспышку огня в темноте. Моя челюсть напрягается.

— Теперь она не кажется такой уж тихой, — бормочу я, скорее себе под нос.

Андрей подходит ближе, его ботинки тяжело ступают по бетону. — Что ты имеешь в виду?

Я встаю, отряхивая куртку. — Я ее уже видел.

— Вы в какой-то момент видели каждую официантку в этом клубе.

— Нет, — резко отвечаю я, поворачиваясь к нему лицом. — Я ее видел .

Андрей хмурится, глядя на нее сверху вниз. — Где?

Я не отвечаю сразу, мой взгляд устремлен на ее неподвижное тело. Воспоминание туманно, размыто дымкой водки и тусклым светом, но оно есть. Изгиб ее челюсти, мягкость ее губ...

Той ночью.

Осознание этого ударило меня словно удар под дых, и я отступил на шаг, выражение моего лица стало жестче.

— Что? — нажимает Андрей, заметив перемену в моем поведении.

— Я ее знаю, — говорю я решительно.

Он приподнимает бровь. — Откуда?

— Это не имеет значения, — мой голос звучит отрывисто, а взгляд, который я бросаю на него, заставляет замолчать любые дальнейшие вопросы.

Андрей резко выдыхает, его разочарование очевидно. — Что ты хочешь с ней сделать?

— Она останется здесь, — отвечаю я, мой тон не терпит возражений. — Пока.

Он скрещивает руки, явно недовольный. — Она — обуза, босс. Ты же знаешь. Если ты не собираешься иметь с ней дело сейчас…

— Я сказала, что она останется, — резко говорю я, мой голос холоден. — Я разберусь с ней, когда буду готов.

Андрей поднимает руки в знак капитуляции. — Твое дело.

Я оглядываюсь на нее, мои мысли закручиваются. Она обуза, да. Она увидела слишком много, втянула копов, а теперь лежит без сознания в подвале моего дома.

Она также нечто иное. Загадка. Воспоминание, которое я предпочел бы забыть, теперь глядящее мне в лицо.

— Андрей, — говорю я, не сводя глаз с девушки, рухнувшей на холодный пол. Ее темные волосы спутаны, лицо бледное и вялое от беспамятства. Даже сейчас в ее теле чувствуется напряжение, как будто она готова вернуться к жизни и сражаться. Это интригует. — Пусть кто-нибудь принесет ей еду и воду. Она еще не умирает.

Андрей прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди, и тихонько усмехается. — Иногда ты слишком мягок, босс.

Уголок моего рта дергается от удовольствия. — Мягкий? — Я наконец смотрю на него, приподнимая бровь. — Это любопытство, а не доброта.

Он усмехается, качая головой. — Интересно, скажет ли она тебе спасибо за объедки?

— Нет, — мягко отвечаю я, поворачиваясь к ней. Здесь она выглядит маленькой, смятой и уязвимой, но в ней есть что-то обманчиво жесткое, даже сейчас. — Будет ли она бороться или убежит, когда поймет, что дверь не заперта.

Андрей выпрямляется, его ухмылка сменяется более серьезным выражением. — Ты оставляешь ее дверь открытой?

Я киваю, засовывая руки в карманы, пока изучаю ее. — Да. Помести ее в одну из спален наверху. Что-нибудь приличное…

— Ты на самом деле надеешься, что она попытается сбежать, не так ли? — Он снова ухмыляется, на этот раз резче.

— Это может быть интересно, — говорю я, позволяя легкой ухмылке тронуть мои губы.

Андрей усмехнулся, покачав головой, словно я рассказал какую-то шутку. — Ты — нечто, босс. Мне кого-то поставить рядом, на всякий случай, если она сбежит?

— Нет, — мой тон не оставляет места для спора. — Если она попытается что-то предпринять, я сам с этим разберусь.

Он выглядит так, будто хочет поспорить, но затем пожимает плечами, в его глазах все еще теплится тень веселья. — Справедливо. — Он делает знак охранникам, стоящим за дверью. — Тогда давайте ее переместим.

Охранники входят внутрь, осторожно поднимают девочку и выносят ее из подвала. Она не шевелится, ее голова свесилась на плечо, и я следую за ней ровным шагом, мои шаги эхом разносятся по темному коридору.

Когда мы доходим до главного зала, Андрей снова смотрит на меня, теперь его тон становится более легким. — Ты же знаешь, что это рискованно, да? У нее есть огонь. Она может натворить бед.

— Я на это рассчитываю, — отвечаю я, и в моих словах звучит сдержанное веселье.

Он смеется, качает головой и уходит, чтобы понаблюдать за подготовкой.

Как только они скрылись из виду, я на мгновение задерживаюсь в тихом зале, сосредоточив мысли на девушке. В ней есть что-то такое — что не вписывается в привычный шаблон пешек и игроков в моем мире.