Параллели

Вообще в Альвланде альвы делились между собой на несколько видов в зависимости от своих способностей.

Рунопевцы были способны видеть и проникать в суть вещей, виртуозно владея магией трансформации. Благодаря их способностям можно было превратить обычный сук обратно в живое дерево, кожаный ремень в то животное из которого он был сделан, ткани в цветы и ещё многие-многие другие преображения.

Но самое главное, они владели священным голосом, который пробуждал жизнь, взывая к сущности предметов и живых существ. Их слова имели вес. Они могли благословлять и проклинать. Воодушевлять и подавлять.

Рунопевцы рождались очень редко. В истории Альвланда не было ни одного случая, когда таких магов было больше одного. Бывали такие периоды, когда их и вовсе не было. По крайней мере в их, защищенной от внешнего влияния, местности. Но кто знает, может где-то в мире есть ещё такие маги, которые и не подозревают о своей скрытой силе.

За долгие тысячелетия рунопевцы были тесно связаны с хранителями. Хранитель тоже был один на свой век. Хранитель - это альв, который выбирался только из носителей особого гена, по сути своей драконорожденного. Их внешность отличалась от других альвов светло-серыми глазами, платиновыми или жемчужными белыми волосами, белой кожей холодных оттенков.

Но далеко не всякий такой альв мог стать Хранителем. Среди будущих драконов проводили испытания. Время этого испытания определялось рунопевцем.

В течение жизни у рунопевца рождалась особая песня, которая была способна воззвать к сущности дракона. Она не передавалась из поколения в поколения. Это было встроено в их кровь первородной магией. И когда сказителя настигало озарение это означало, что пришло время выбрать нового дракона через проведение турнира.

Так среди многих появлялся избранный, доказавший, что он готов к обязанностям Хранителя. Рунопевец с помощью своего священного голоса взывал к его крови и тот получал метку, которая наделяла его возможностью перенять дар от предыдущего Хранителя.

Без этого дара альв не мог принимать обличие неуязвимого для всякой магии дракона. Из особенностей носителей этого гена было то, что давольно сильные ранения и увечья на них заживали быстрее, чем у обычных людей. Они славились своей выносливостью, а при должной физической подготовке могли развить нечеловеческую силу.

Завидная живучесть и недюжинная сила делали альвов-драконов прекрасными воинами. Хотя среди их определяющих черт была ещё одна. Не сразу бросающаяся в глаза. Они были ужасными собственниками со склонностью к наживанию всякого рода драгоценностей и богатств. И то, что они для себя определили как свое сокровище, они стремились всячески оберегать и сохранять. Для Хранителя такой ценностью становилась Книга струн жизни и смерти.

Видимо эта черта живёт в их крови, выжженная там древней магией ещё при создании этого мира.

Также были альвы-перевёртыши, среди которых числилась Нагайна. Это маги способные обращаться в крупных зверей, которые являются их истинной сущностью. Истинная сущность проявляется в характере и темпераменте, порой даже во внешнем виде можно предугадать в кого может обратиться тот или иной альв.

Уникальность магов-перевёртышей заключалась в том, что их звериная форма обладала волшебными свойствами. Шерсть и волосы, кровь и слюна, когти и рога и даже некоторые части тел. Всё было пропитано первородной магией и использовалось для различных нужд.

И последняя группа - друиды. Это знахари, ведуны, травники и мастера зелий. Такие волшебники обладали талантом общаться с землёй и растениями, творить новые заклинания, читать мысли и создавать всевозможные отвары с различными свойствами.

Именно к такому друиду и обратилась семнадцатилетняя Нагайна, обменяв свой собственный змеиный яд на любовное зелье, действие которого длилось всего один день.

И, о великий Оберон! Оно того стоило! Даже в самых безумных мечтах она не могла себе представить того, что с ней произошло в тот день.

Он обнимал, целовал, носил на руках. Любовно смотрел в глаза и ловил каждое её движение. Он был всецело в её власти. Но это был всего лишь один день. Один единственный день, на фоне всех этих лет тоскливого томления и невыносимого чувства, что её любовь безответна.

И юной девушке, отведав этого запретного плода, оказалось мало и ей хотелось ещё. Это мучило, сводило с ума, она часто плакала, уходя куда-нибудь далеко от всех, чтобы никто не видел её слёз. Её также стали посещать такие чувства как злость, негодование и ненависть. И всё из-за того, что у неё ничего не получалось.

Друид больше не желал давать ей нового зелья, ибо оно входило в разряд запрещенных. В её ценном для создания отваров яде он больше не нуждался.

А тем временем отношения Фриды и Харольда развивались неудержимо стремительно и они обручились.

И Нагайна решила обратиться к Ингвар. Хранителю книги знаний, книги струн жизни и смерти. Но та наотрез отказалась показывать ей её судьбу. Потому что романтические переживания это не угроза мировому порядку, бескомпромиссно аргументировала она.

И ей стало от этого ещё хуже. Харольд, освободившийся от любовных чар, ничего не помнил и продолжал относится к ней как раньше. И это было просто ножом по сердцу. Снова эти его «моя милая змейка-сестра», «ты ещё так молода», а самое главное это лучащееся счастьем личико Фриды, которое доводило до выжигающей ярости и отчаяния. Это была зависть и ревность такой силы, что девушка не знала куда себя девать.

И вот однажды к ней в голову пришла эта простая и в тоже время ошалелая мысль. Она как червячок стала постоянно копошится в её сердце, вгрызаясь в самую его глубь.

Мне просто нужно от неё избавиться

Да! Это же так просто. Не будет раздражающей Фриды и он снова будет проводить время только с ней. Она станет старше и он увидит! Увидит, что она женщина, и что она намного лучше этой тигрицы, и что никто не сможет любить его больше, чем она.

С этими мыслями Нагайна решилась на непоправимое.

Как-то вечером она подкараулила Фриду, идущую с водопадов после купания, и преградила ей дорогу.

— Здравствуй, Фрида! — сказала ей тогда Нагайна, начав медленно обходить её по кругу. — Нам нужно кое-что прояснить.

— И что же? — настороженно посмотрела на неё рыжая девушка, шестым чувством ощущая что-то не доброе.

— То, что ты не станешь женой Харольда Бьёрнсона. — смакуя каждое слово отчеканила девушка.

— Это ещё почему? — её левая бровь насмешливо поползла вверх, а на губах появилась насмешливая улыбка. Фрида начала понимать, что это сцена ревности зелёного подростка.

— Потому что ей должна стать я. Я видела это в книге струн! — Нагайна с раздражением топнула ногой. Неужели не понятно очевидных вещей? В ней начинала закипать ярость. Видеть эту самоуверенную усмешку ей было невыносимо.

— Ты врёшь! — недоверчиво фыркнула тигрица.

— А вот и нет! Вчера я была у Ингвар и она позволила мне прочитать его судьбу. — вздёрнула подбородок змея.

— Не может этого быть! Книгу не открывают по таким пустякам! — девушка закатила глаза и махнула рукой, всем видом показывая, что не желает дальше слушать всякие глупости.

— А это и не пустяк! — Нагайна скрестила руки на груди. — Или ты разрываешь все отношения с Харольдом, или я..

— Что ты? Ты ничего мне не сделаешь! — Перебила её девушка и с этими словами, горделиво пошла мимо Нагайны. При этом ей пришлось отстранить, испепеляющую её взглядом девушку, тыльной стороной кисти, освобождая себе путь.

Но не пройдя и двух шагов тигрица истошно завизжала.

Не став тратить больше ни единого слова на этот пустой спор, разъярённая девушка-змея, вцепилась в туго завязанный хвост Фриды обеими руками и с силой дёрнула его на себя.