Не сдавайся

— Малыш, ветеринар сказал, что Уилсон слишком толстый, — сказала я ему, направляясь через гостиную, чтобы добраться до своей сумочки на кухне.

— Папа говорит, что Уилсон движется только когда бегает за вкусняшками для кошечек, — ответил Джек.

Я бросила взгляд на Колта, когда проходила мимо, и сделала это в основном потому, что он не лгал нашему ребенку — Уилсон был чертовски ленив, — поэтому у меня не нашлось, что ответить.

В свою очередь, Колт усмехнулся, когда я проходила мимо него.

Годами ему приходилось приобретать неуязвимость перед моим взглядом.

Это тоже раздражало.

Я направилась на кухню и спросила Колта:

— Сколько ты ему дал?

— Три, — соврал тот.

— Динадцать, — сказал Джек правду.

Я снова посмотрела на Колта, который последовал за мной на кухню.

— Нам нужно идти, — заявил он. — А не устраивать очередной спор о кошачьих лакомствах Уилсона.

К сожалению, он был прав.

— О Скауте позаботились? — спросила я о нашем псе, который, скорее всего, получил свое угощение раньше, но забыл об этом, поэтому сейчас крался на кухню, прямо к своим мискам.

Я достала из-под мышки клатч, чтобы переложить в него вещи из сумочки, лежавшей на кухонном столе, когда Колт проговорил:

— Да. — И пристроился ко мне сзади. Затем он наклонился и поцеловал мое обнаженное плечо, после чего прошептал мне на ухо: — Мне нравится твое платье, детка.

Ощутив жар мужа, я растеряла часть своего раздражения. Еще больше было растеряно, когда его губы коснулись меня. Слова мужа избавили меня еще от части раздражения.

Последние капли рассеялись, когда краем глаза я кое — что заметила.

Я любила серебро. И поэтому носила много изделий из него.

И каждый день, независимо от того, когда я приходила домой — в восемь вечера или в три часа ночи, — я снимала серебро на кухонном столе.

Я сбрасывала его в кучу, куда попало. А после муж приводил его в порядок. Браслеты отдельно. Кольца в ряд. Цепочки распутаны. Серьги сложены рядом друг с другом.

Иногда я видела, как он это делает, поэтому знала, что дело не в наведении порядка.

Когда он это делал, его прикосновения были благоговейными, будто украшения все еще на мне.

Я не знала, зачем он это делает. И никогда не спрашивала. Просто мне было приятно думать о том, что его пальцы трогают мое серебро, то, что я любила, то, что касалось меня.

Потеряв десятилетия, теперь мы снова были вместе.

Я каждый день снимала свое серебро на кухне.

И мой муж каждый день приводил его в порядок для меня.

Сейчас оно лежало в порядке.

И я буквально чувствовала каждое прикосновение Колта, пока он разбирал украшения, прямо на своей коже.

Мне нравилось, что у меня есть, как и то, что у меня есть он.

Ни одна женщина не может быть раздраженной, когда у нее есть все это.

Я закончила с сумочкой и повернулась.

Кольт переместился, чтобы дать мне возможность двигаться, но потом снова приблизился, обхватив меня руками.

Я тоже подняла руки и положила ему на плечи, изучая своего мужчину.

— Ты тоже выглядишь не так уж плохо, — отметила я.

Он усмехнулся, наклонился и прикоснулся к моим губам.

— Мы можем идти? — поинтересовался Джек.

Мы оба посмотрели на нашего сына, который теперь тоже стоял на кухне.

— Я хочу поиграть с Итаном, — объяснил он свое нетерпение.

Джек любил Итана, как будто тот был его старшим братом.

Итан отвечал ему тем же.

Колт быстро сжал меня, после чего отпустил и двинулся к нашему мальчику.

Джек был одет в брюки и рубашку, которые полностью совпадали с брюками и рубашкой от костюма, в которые был одет его папа.

— Мы пойдем, но помни, что мы тебе говорили, — сказал Колт, выводя нас из кухни. — Сегодня важный день. Итан будет занят.

— Но он ведь сможет поиграть? — спросил Джек.

— Да, думаю, через некоторое время он сможет поиграть.

Джек улыбнулся отцу.

Колт улыбнулся в ответ, снимая со спинки стула в столовой свой пиджак, а также беря пиджак Джека, лежавший на столе.

Что касается меня…

Я улыбалась внутри.

В последнее время я часто так делаю.

Впрочем, и снаружи я поступала также.

Взяв клатч, я двинулась к кухонной двери, почесав по пути собаку.

Я вышла. Муж и сын последовали за мной.

Колт отвел Джека в сторону, чтобы запереть дверь, а я взяла за руку своего малыша. Малыша, который рос и уже не был таким маленьким.

Мы подошли к машине Колта, сели внутрь.

И Колт отвез нас к Итану.

* * *

Для свадьбы на берегу озера вечеринка была огромной. Мой брат занимался едой, а это был гриль и стол, накрытый чипсами, соусами и салатами. Единственное, что во всем происходящем указывало на свадьбу, это цветы и украшения, на которых настояли подружки невесты (для этого мы все встали рано утром), и прекрасный свадебный торт, которым мать невесты решила заняться самостоятельно.

Вай в роли подружки невесты, я рядом с ней, Дасти, Рокки, Мими, Джесси, Джози и Фрэнки.

С другой стороны — Таннер в качестве шафера, Майк, Колт, Салли, Кэл, Шон, Дрю и Райкер.

Да, Райкер.

Невеста настояла на этом.

Впрочем, жених не протестовал.

Так что Райкер стоял, ухмыляясь как сумасшедший, и суетливо поправлял костюм.

А пока все стояли на зеленой траве у тихого озера возле потрясающего дома, появилась невеста.

Она выглядела потрясающе.

Простое, облегающее белое кружевное платье без бретелек, доходившее ей до колен, с атласной лентой пыльно-розового цвета, обернутой вокруг талии; в руке — толстый букет серебристо-розовых индийских пионов, которые она сама срезала в то утро с кустов, окружавших весь дом.

Мать слева от нее.

Сын справа.

Они дошли до края озера, где расположились все мы, причем невесте удалось проделать весь путь по траве в босоножках на шпильках, пока один из приятелей Морри играл Пахельбеля на гитаре.

Весь путь Шер не сводила глаз с Мерри.

Процессия остановилась.

Послышались слова Пастора Нокса:

— Кто сопровождает эту женщину?

Плечи Итана распрямились, и он громко ответил:

— Ее мать и я.

Я почувствовала, что мои глаза увлажнились, и чуть не потеряла сознание, когда увидела профиль Шер: ее щеки, покрытые румянцем, мерцали от пудры, которую она нанесла, теперь стали еще розовее, как и ее глаза, поскольку она и сама боролась с влажностью.

Шер не плакала. Никогда. Я не видела такого.

Только вот сейчас сын отдавал ее мужчине, которого она любила пять лет и только недавно дала ему об этом знать.

Шер поцеловала и обняла маму. То же самое она сделала с Итаном.

Мерри вышел вперед, поцеловал и обнял Грейс. Он протянул руку Итану для пожатия, но тот решил, что ему нужно нечто другое, и обнял Мерри.

Мерри обнял его в ответ.

Вай издала приглушенный звук.

Я прочистила горло.

Итан взял мамину руку и протянул ее Мерри.

Мерри принял ее.

После чего пара повернулась к проповеднику.

И, наконец, Гаррет Меррик и Шер Риверс поженились.