Не сдавайся

Ему потребовалось время, но он, наконец, выполнил свое крутое приветствие.

Лисса все испортила, схватив его руку и прижав ее к своему животу.

Райкер покачал головой на подушке.

Гаррет сдержал смех, а затем одними губами проговорил:

— Я твой должник.

Райкер же ответил в полный голос:

— Я знаю.

Тогда Гаррет покачал головой.

Шер добежала до него, сердито схватила за руку и дернула его.

Он воспринял это и то, что Шер не прекращала двигаться, как знак того, что она хочет, чтобы он следовал за ней.

Он крепко ухватился за ее руку и последовал за своей женщиной. По пути сдерживая улыбку и наблюдая за ее раздраженным профилем.

— Что ты? — спросил он.

Шер подняла на него глаза.

— Прости?

— Что ты?

— Что я?

— Ты сказала Райкеру: «Ну, черт возьми, конечно. Потому что это я».

Шер закатила глаза и повернулась лицом вперед, продолжая двигаться.

Он потянул ее за руку и остановился.

У нее не оставалось выбора, кроме как остановиться вместе с ним.

— Что ты? — вновь поинтересовался он.

— Мама и Итан у тебя дома. Уже три дня. Я купила готовое тесто для рождественского печенья. Мне нужно испечь это дерьмо, а потом украсить елку. Но перед этим мы идем в гребаный магазин. Я куплю тебе новый телефон, и никаких бурчаний. Это твой рождественский подарок. Ты можешь пользоваться им с сегодняшнего дня и до самого праздника. Я возьму его в канун Рождества, заверну и… сделаю сюрприз.

Гаррет проигнорировал все ее слова, хотя по дороге домой они обязательно заглянут в магазин. Шер просто не будет покупать ему новый телефон. Она могла бы купить ему на Рождество что-нибудь другое, что не стоит сотен долларов.

Вместо этого он продолжал смотреть на нее.

— Что ты?

Она смотрела на него с минуту, потом отвела взгляд.

— У Колта длинный язык.

Он снова потянул ее за руку.

— Шер.

Ее глаза вернулись к нему.

— Это была та ерунда, о которой ты только смеешь мечтать, — огрызнулась она. — Колт рассказал ему. Райкер считает это забавным. Он назвал меня девчонкой.

Гаррет еще раз потянул ее за руку, пока его девочка не оказалась достаточно близко, чтобы отпустить ее руку и обнять ее.

— А оно так и есть, — заявила Шер. — Я девчонка.

— Слава Богу, — пробормотал Гаррет, чувствуя, как у него подрагивает одна сторона рта.

Она подняла подбородок.

— А еще я девушка, которая переезжает в твой дом. Приглашаешь или нет. Дрянные ванные комнаты или нет. Мы можем пользоваться моей мебелью, которая удобна, даже если половина ее с гаражной распродажи. Если ты откажешься, мы переедем к маме. Но я ни за что не стану готовить своему ребенку яичную массу на кухне, где Райкер чуть не истек кровью на полу.

— Детка, за последние три дня, была ли ты хоть одну минуту не в моей постели, не в моем доме или вне поля моего зрение, только если не ходила на работу?

— Нет.

— Ты думаешь, я позволю тебе готовить мужскую еду на кухне, где Райкер чуть не истек кровью?

Ее губы начали изгибаться.

— Нет.

— Почему? — спросил он.

— Почему? — переспросила Шер.

— Зачем мне так поступать?

Ответ пришел к ней не сразу. И догадавшись, Шер прильнула к нему.

— Ты заботишься обо мне, — тихо проговорила она.

— Да. И об Итане. Так что конечно. Попроси отгул. Мы соберем все вещи Дженис Джоплин, которые этот псих не разбил, и перевезем ко мне. Но сначала, сегодня вечером, мы повесим чертовы розовые украшения на нашу первую рождественскую елку.

Она переместила руку с его груди вверх, чтобы обхватить его шею и приподняться на носочках.

И все это время не сводила с него взгляда.

— Спасибо, что выстрелил в лицо мужчины ради меня, — прошептала она, в ее карих глазах заблестело.

Было чертовски больно, но, поскольку они находились в больничном коридоре, Гаррету удалось сдержать хохот, и он лишь усмехнулся.

— Не за что, Шери.

— Я люблю тебя, Гаррет Меррик, — сказала она ему.

— Знаю, что любишь, и я тоже тебя люблю, но скажу в эту минуту сентиментальности, когда ты, вероятно, думаешь, что добьешься желаемого, Райан не будет восстанавливаться в нашей гостевой комнате.

Теплота в ее карих глазах превратилась практически в жестокость, когда вновь зашел спор касательно ее друга, выздоравливающего в больнице в Индианаполисе.

Он потерял много крови.

Ему делали уколы в самые худшие части тела.

И его оставляли надолго.

А еще этим утром его состояние перестали описывать как критическое.

— Его мать — сильная женщина, — сказала ему Шер.

— Как и ты.

Он был прав. И это было написано на ее лице.

Шер потребовалось несколько мгновений, когда она, наконец, нашлась, что ответить.

— Не в хорошем смысле.

И на этом она его поймала.

Он попробовал другой способ.

— Детка, у меня нет кровати ни в одной из гостевых комнат.

— Будет, если мы воспользуемся моей старой.

Черт.

Она снова его поймала.

— Ладно. Я не хочу, чтобы в нашем доме находился гений-гик, который играл бы с Итаном в видеоигры, возможно, учил бы его всяким гениальным штучкам, что было бы не плохо, но и учил бы его дурацким вещам, что было бы совсем не хорошо.

— Хмм… — пробормотала Шер.

Это была хорошая идея — разыграть карту Итана. Она еще меньше Гаррета хотела, чтобы Райан научил ее сына быть глупым.

Так что он уклонился от пули.

Это, а также предвкушение купленного в магазине, но испеченного дома рождественского печенья и розовых украшений, заставило его притянуть Шер еще ближе.

— Бывает, — ответил он.

— Что бывает? — спросила она.

Гаррет придвинулся ближе и крепче прижал ее к себе.

— Такое, — повторил он. — С такими, как мы, детка. В конце концов, случается такое. У нас все получается, пока мы не сдаемся.

Ей нравились его слова. Она показала это своими красивыми карими глазами. И своим телом, прижавшись ближе. Она показала это, обхватив его шею обеими руками.

И наконец, она показала это, прижавшись к нему и обрушившись на его губы.

И Гаррету это понравилось.

Поэтому он ответил ей тем же.

Именно так, как им удалось и как будет удаваться впредь, Шер Риверс и Гаррет Меррик успешно пережили еще одну бурю.

Эпилог

Такая девчонка

Феб

Май

Я вошла в гостиную и увидела, как сын бросает лакомства коту, а муж рядом придерживает собаку за ошейник.

Эта картина вызвала раздражение, и я, положив руки на бедра, спросила:

— Вы серьезно?

Глаза мужа переместились на меня.

Его взгляд потемнел, опустившись на мое платье, и на лице появилось выражение, которое я прочувствовала всей своей сердцевиной.

Глаза сына тоже обратились ко мне.

Поскольку нам нужно было идти, я решила сосредоточиться на Джеке.

— Что, мамочка? — спросил Джек.