Все проклятые королевы

— И что бы ты отдала сегодня, Эли? — спрашивает она. — Какую цену ты заплатила бы за возможность продолжать колдовать?

Эли рывком вырывает руку. Она всё ещё зла. Она была злой с того самого момента, как мы встретили её в Лиобе, и эта бурная ярость, так впечатлившая Нириду, до сих пор никуда не исчезла.

— Остальные ведьмы сражались, рисковали, некоторые погибли. А что сделала я?

— Выжила, — отвечает Нирида. Ни одна из них не смотрит на меня. Возможно, они даже не заметили моего присутствия. — Остальные ведьмы принадлежат к шабашам Сулеги, они знают, что делают. А ты всего лишь ребёнок и пока не знаешь.

Эли кривит губы, едва сдерживая злость. Она хочет что-то сказать, но сжимает кулаки, плотно сжимает губы и резко разворачивается, уходя прочь.

— Всё такая же спокойная, — замечаю я.

Нирида оборачивается.

— Как твои раны? — спрашивает она вместо приветствия.

— Приятно тебя видеть, командир.

Нирида тяжело вздыхает.

Эли сражалась с нами с самого начала битвы за освобождение Эреи. Нирида отправила её в отряд Нисте, поставила под её командование, но её роль так до конца и не прояснилась. Она участвовала в нескольких наступлениях, усиливала мощь взрывов с помощью заклинаний, зачаровывала стрелы, увеличивая их дальность… но она не воин. По крайней мере, не особо хороший, а когда подготовленные и тщательно контролируемые заклинания заканчиваются… она становится угрозой, в первую очередь, самой себе.

— Возможно, я ошиблась, позволив ей прийти, — признаёт Нирида. — Она принесла немало пользы, но я не знаю, что с ней делать во время боёв.

— Может, теперь, когда прибыли шабаши, найдётся место, где она будет полезнее.

Нирида поднимает светлую бровь, испачканную в крови, скорее всего, не её собственной.

— Ты был с ней, да?

— С кем именно? — дразню я.

— С той, что привела ведьм, — отвечает она резко, одарив меня осуждающим взглядом.

— А, — протягиваю я. — Ты о ней.

Я иду дальше, и Нирида молча следует за мной, нарочно игнорируя мой насмешливый тон.

— Я была с Евой. Она помогала Авроре с ранеными. Пошла в полевой госпиталь вместе с другими ведьмами, лечила самых тяжёлых. Видимо, они умеют такое, — замечает она. — Так что, полагаю, твои раны затянулись именно так.

Я киваю.

Мы идём, и к нам присоединяются другие солдаты. Все движутся в одном направлении, торопясь.

— Она рассказала тебе что-нибудь ещё?

— Упомянула Камиль. Судя по всему, мне придётся поговорить с ней, если я хочу договориться об участии ведьм в войне.

Я резко останавливаюсь.

— Хочешь, — поправляю я, медленно. — Мы хотим.

Нирида тоже останавливается.

Свет окончательно оставил поле битвы. Теперь нас от полной темноты защищают лишь костры лагеря, факелы и горящие свечи, что держат в руках солдаты. Вдалеке, у стен Эреи, нашего дома, мерцает слабое сияние.

— Ведьмы. Это ведьмы, Кириан. Или что-то похожее, насколько я поняла.

— И они готовы дать нам помощь, в которой мы отчаянно нуждаемся.

— Ведьмы северных шабашей не вмешиваются в конфликты смертных с… ну, со времён той резни в Земле Волков, сотни лет назад, — заканчивает она. — Мне не по себе, Кириан.

И только тогда я понимаю, что в её серых глазах нет недоверия. По крайней мере, не к ведьмам. Там что-то другое, более скользкое, сложное, рождающееся из страха и тяжести ответственности, которую она несёт на своих плечах.

— Ты справлялась с задачами посложнее, — напоминаю я, приобнимая её за плечи и подталкивая идти дальше, к холму.

— Сложнее, чем вести в бой армию, состоящую из целых народов и ведьминских шабашей с силой, которую невозможно измерить?

— Она рассказала тебе, что значит быть Дочерью Мари? — замечаю я.

Она кивает.

— А теперь велела прийти сюда. Точнее, приказала, — ворчит Нирида, нахмурив брови, будто только сейчас осознала, что Ева вообще-то не в том положении, чтобы отдавать ей приказы.

— Ну, думаю, тебе понравится.

Нирида выгибает бровь, но не спрашивает.

— Ты заметил, что они не единственные, кто сегодня явился на поле битвы, верно?

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, о чём она говорит, и тогда я вспоминаю воина в чёрных доспехах с серебристым значком Волка.

— Это не один из твоих капитанов, да?

Она качает головой как раз в тот момент, когда громкое ржание лошади привлекает её внимание. Все собравшиеся поворачиваются к фигуре, которая пересекает холм.

— Капитан из Нумы? — предполагаю я.

Хотя просьба о помощи не была официальной, мы отправили сообщения о войне с Леонами, о неизбежном союзе Волков, который рано или поздно должен состояться.

— Нет, это был не капитан из Нумы, — отвечает она.

Нирида замолкает, когда солдаты узнают её, и шёпот превращается в крики, в победные возгласы. А я перестаю думать о воине, что нас спас, и смотрю на неё: на Королеву Королей.

— Волки! — кричит она. — Солдаты Эреи, солдаты Сулеги! Вы сражались с честью и доблестью, и эта битва далась нам нелегко, но мы её выиграли! И теперь мы на шаг ближе к победе!

Солдаты ревут.

— Которая из них? — шепчет мне на ухо Нирида.

— Одетт, — отвечаю я без сомнений.

— Как ты понял?

Я обдумываю это пару секунд.

— Глаза.

— Они одинаковые, — замечает она.

— В них есть магия.

Нирида смеётся.

— Магия, да? — она бросает на меня хитрый, немного грустный и сочувственный взгляд. Потому что, должно быть, прекрасно понимает, о чём я думаю: она не видит того же во мне. Не после всего, что было между нами. — Вот же дерьмо, Кириан.

— Да. Чёртово дерьмо, — соглашаюсь я и тру шею.

Мы слушаем остальную часть её речи, короткую: признание заслуг солдат, демонстрация того, что она была здесь всё это время, прямо за передовой. Одетт почти уходит под аплодисменты и приветственные возгласы, когда шум немного стихает, и я замечаю, что её взгляд задерживается на ком-то в толпе.

Сквозь ряды воинов пробирается солдат. Высокий. Судя по крови, покрывающей его чёрные доспехи, он участвовал в битве. Они сверкают под светом факелов… а на груди — знак Волка.

И тогда я обращаю внимание на его рост. Он стал выше, чем в последний раз, когда я его видел. Я замечаю тёмные волосы, выросшие с тех пор, как он носил львиную моду. И потом, как только он протягивает руку Лире, как только сдержанно, но нетерпеливо предлагает ей спуститься с лошади, я вижу его глаза: зелёные, такие же, как у неё.

— Ох, чёрт.

— Да. Это и есть наш неожиданный гость, — подтверждает Нирида, наблюдая за происходящим с той же напряжённой серьёзностью, что и я.

Одетт смотрит на его протянутую руку, горящую нетерпением. Я уже готов сделать шаг вперёд, чтобы вмешаться, но она, кажется, замечает в нём что-то, что помогает ей принять решение первой.

Она берёт его за руку, спускается с лошади, и тогда брат Лиры крепко сжимает её в своих объятиях.

— Арлан.

— Братишка Королевы Королей, — уточняет Нирида.

— Мёртвой королевы, — добавляю я.

Нирида упирает руки в бёдра.

— Да. Возможно, стоит вывести её оттуда, пока кто-нибудь не заметил того, что нам не на руку.

— Она знает, что делает, — напоминаю я ей, хотя беспокойство тоже пробегает по моей спине.

Мы пробираемся сквозь толпу, и я стараюсь сохранять спокойствие, пока в голове гудит вопрос: что она ему говорит? Что он отвечает?

Когда мы подходим, Одетт улыбается.

— Я скучала по тебе, — слышу, как она говорит.

Нирида делает глубокий вдох, заметно расслабляясь.

Он знает. Он понял, кто она.

— Ваше Величество, — приветствую её с лёгким поклоном. — Арлан, рад снова вас видеть.