Князь Московский

Глава одиннадцатая

После попойки у Александра я вернулся в покои, куда нас с Элли поселили в Гатчине. Елизаветы Фёдоровны ещё не было, и я прямо в одежде рухнул на кровать, будучи изрядно набравшийся коньяку.

Александр пытался меня подпоить и вызнать, как творю чудеса и можно ли их поставить “на поток”.

Но какими бы габаритами ни обладал бы царь, а мага ему все-таки не перепить. Сашу буквально отнесли четверо слуг, а меня просто сопроводили, чтоб не запутался в местных коридорах.

Но с каждой секундой мне становилось всё хуже и хуже, волны боли захлёстывали меня и в какой-то момент этой пытки сознание моё отключилось. Видимо, до меня добралось отравление эманациями боли и смерти, которые вместо нормальной магии наполнили мой источник, когда находился в больнице и в столице империи, что буквально пропитана смертью…

Меня качало на волнах боли. Яд, что сидел до этого времени в сосредоточии силы, начал проникать в магические каналы и жечь их. Чувствовал, что меня будто пронзает изнутри, раздирая и сшивая на живую заново.

И в какой-то момент моя личность будто бы растворилась в этой боли.

Приходил в себя я достаточно долго. Ощущения были подобны некоему тяжелому всплыванию из сновидения. Не мог понять, где я, кто я, почему мне так плохо и больно, так как болело буквально всё. Мне казалось, что болели даже волосы на бороде и кончики ногтей.

Но привычка взяла своё, разум начал структурировать информацию, которая была мне сейчас доступна.

Разобравшись со своей личностью, решил подать голос:

- Воды... – тихо прошептал я, и тут же моих губ коснулся поильник. Открыв глаза, увидел повторение картины, что случилась со мной в поезде.

Елизавета Фёдоровна давала мне напиться воды, вид у неё был растерянный и очень озабоченный.

- Серёжа! Как ты нас всех напугал! Что с тобой случилось? Ты двое суток лежал и бредил, и у тебя был сильный жар... - она меня о чём-то спрашивала и временами неосознанно произносила немецкие слова.

- Мария Фёдоровна сказала, что вы праздновали излечение Императора? Но чем он был болен?..

Я смотрел на неё и думал, что если у нас родится девочка, то будет изумительно красива.

- Ты опять глупо улыбаешься! - прервала мои мечтания возмущённая Элли: - Вы с Императором пьёте, а я сижу и не знаю, что с тобой происходит!

Из её глаз покатились слёзы, и она их промокнула взятым из рукава платочком.

- Милая моя Елизавета Фёдоровна, - проговорил я ещё слабым голосом, - Смотря на тебя, думаю, что у нас будут изумительной красоты дети! - произнёс с улыбкой я.

Элли смущённо улыбнулась и чуть порозовела. Мы ещё долго разговаривали, к нам приходил Сашин лакей справиться о моём самочувствии, потом пришёл слуга от Марии Фёдоровны, тоже справлялся о моём здоровье.

А я лежал и думал о своём источнике. Он остался, и даже каналы были целы. Их, конечно, прижгло, и они серьёзно болели, но главное - остались, а всё остальное поправимо.

На обед я не стал вставать, чувствовал в себе слабость после пережитого отравления. Элли сказала, что это коньяк и зря я его столько пил, разве можно сравниться в этом с Императором?

После обеда пришёл Саша, выглядел он бодро, настроение у него было явно отличное, и энергия била из него ключом. Но, увидев меня, он чуть растерялся и стал более сосредоточенным. Мы чуть пообщались втроём, а потом он очень тактично попросил Элли оставить нас наедине.

- Что с тобой, Сергей? - без всяких обиняков спросил он у меня.

- Ты троечник, Саша, - сказал я тихо и улыбнулся, - Плохо учил естествознание, брат. Если что-то откуда-то убыло, то обязательно куда-то прибыло. Стой! Не придумывай себе ничего! Это мой выбор. Просто, таковы законы Творца, - негромко произнёс я.

А Александр тем временем начинал себя морально накручивать.

«Давай, братец, накручивай себя. Ты мне должен, и должен много», - думал я и строил планы на своего простодушного родственника.

Александр сидел рядом с моей кроватью на резном стуле, на котором до него ждала моего пробуждения Елизавета Фёдоровна. И в нём боролись противоречивые чувства: он и радовался отличному самочувствию, и огорчался состоянию брата, который ясно дал понять, что эта болезненность из-за него. И Сергей явно отнекивался от награды за свои страдания, хотя было ясно, что он просто желает получить больше, чем сейчас готов предложить ему его царствующий брат. Но это не отменяло того, что услуга им нежданно оказанная, была воистину божественная.

Императору было тяжело это признать, но за время своего правления он растерял всех друзей и приятелей беззаботного детства. Они стали ниже него по положению, и он не мог поделиться с ними своими заботами, а их хлопоты стали для Императора слишком ничтожны.

И в этот нелёгкий момент жизни он узнал своего младшего брата с совершенно другой стороны.

И у, по сути своей, очень одинокого Властителя огромной территории затеплилась надежда, что он нашёл в брате не только вынужденного единомышленника, но и настоящего друга. Да и, что греха таить, не смотря на всю самодержавную политику, что насаждали его правящие предки и он сам, в глубине своей души понимал, что это направление устарело, и требовалось разделить власть. Но как это сделать, и не ввергнуть всю державу в пучину революционного хаоса? Ведь пример его отца стоял у него перед глазами. И ту волну безумного террора, которая захлестнула его Отечество, и унёсшая с собой множество жизней верных сыновей Родины, он и его семья с огромным трудом смогли пережить.

И сейчас он ясно увидел, что есть рядом с ним человек, чьё желание помочь своему Императору доминирует над личными интересами.

Ведь ничего его так не тяготило в его высоком положении, как холод одиночества перед ответственностью за судьбу страны. Ведь даже жена, его Минни, его любовь, всё же была иностранкой и просто не могла почувствовать весь спектр нюансов, что и создавали Российскую Империю.

А министры его правительства, хоть и были в основном своём числе патриотами своей страны, но они были слишком низкого положения, для того чтобы стать рядом с ним.

- Я могу тебе чем-то помочь? - не громко и чуть хрипло спросил у меня Александр.

- Конечно, брат, позови для меня священника, пусть помолится со мной.

И увидев его чуть растерянный вид, пояснил:

- Да не хороню я себя, просто плохое самочувствие. А своё молитвенное правило не выполнял, вот священник и помолится со мной, - успокоил я брата и чуть улыбнулся ему.

Собственно, на этом и закончилось наше общение с Императором.

Через час пришёл священник, пухленький и бородатенький. Начал благословлять и в итоге сорвался на чтение проповеди. Я его оборвал, на что он чуть недоумённо вытаращил на меня свои маленькие глазки. «Только Псалтырь, отче. Всё остальное потом, я себя плохо чувствую».

Он молча и утвердительно качнул бородой. Достал книжку из кармана рясы и начал тихонечко бубнить псалмы.

А я погрузился в медитативное состояние и стал рассматривать свой магический источник. Ну что я хочу сказать, могло быть хуже. То, что я видел, походило на скрученный из двухцветной нитки клубок, одна была яркая ниточка, белая, с чуть зеленоватым отливом, а другая – чёрная, с серыми искрами. «М-да, о таком я даже и не слышал, - думал, разглядывая эту ахинею, - жизнь и смерть в одном флаконе. Я теперь и лечить нормально не смогу, и на костяного дракона меня не хватит. А почему? А потому! Теперь любое сильное воздействие меня убьёт из-за резонанса с противоположной силой! И вообще, я живой тут лежу только потому, что тут ничтожно малое насыщение магией общего мирового фона. Магии нет, вот она и сплелась в такой клубок, что ещё раз доказывает мою теорию о полуразумности этой энергии. А если я не помру в ближайшие пять лет, то вполне возможно, мой источник переродится во что-то более приемлемое». С такими мыслями я и уснул.