Князь Московский

Глава десятая

Через час, как я ушёл из императорского, прибежал Сашин лакей и попросил меня немедля подойти в его рабочий кабинет. «Ну, вот и поговорим нормально, а то вздумал орать на меня, Торгов начальник».

Так размышляя, я шёл за лакеем.

В общем, Гатчинский дворец мне понравился. Конечно, он ни в какое сравнение не шёл со Светлым Дворцом, но было в нем что-то уютное. Единственное, что мне не нравилось, так это буквально захламленность его разными произведеними искусства. Картины, статуи, чучела животных, старинные доспехи, какие-то ширмочки и странного вида пуфики...

Если снаружи дворец напоминал облагороженный замок, был строг и гармоничен, то внутри он напоминал музейный склад. Или логово эстетствующего бандита, что стаскивает награбленное в своё разбойничье гнездо и расставляет добычу в одном ему известном порядке.

«Опять меня занесло. Наверное, не стоило так поступать с Александром. Но что делать? У меня совершенно нет времени на исследования! А тут такой случай императора в норму привести, да и запасы жира с него чуть убрать. Было ужасно интересно лечить новое тело и не отвлекаться на окружающих. Сейчас он, конечно, что-нибудь будет опять вымогать, а если учитывать его скупость, ничего предлагать взамен не станет. Ну, лекарство от жадности мне ещё неизвестно, но способы урезонить его я найду».

С такими мыслями я подошёл к кабинету своего венценосного брата. Лакей меня попросил подождать, а сам пошёл докладывать обо мне. В приёмной стоял странный запах, и через некоторое время я с удивлением понял, что отчётливо пахнет уборной.

«А вот и последствия ускоренного лечения. Может, еще и вырвало его, хотя я старался пищевод не трогать, да и здоров он был».

- Его Величество готов Вас принять, - произнёс лакей, вышедший из дверей кабинета, сопровождая свои слова неглубоким поклоном. Здесь вообще лакеи отличались каким-то особым высокомерием. Они ж тут, видите ли, императорской семье служат, без слуг же они не смогут и ложечку ко рту поднести.

Собственно, как я предполагал, так и случилось.

Александр сначала исподволь начал выспрашивать меня о произошедшем с ним. А когда наткнулся на моё притворное непонимание, стал уже напрямую давить на меня, утверждая, что дар небес - это хорошо, но он должен быть использован с умом, и он-де, император-самодержец, знает, когда, кому и сколько.

- Саша, ты что, совсем Бога не боишься? - с удивлением произнес я, глядя на этого неблагодарного, - Ты был милостью Его удостоен, а ведёшь себя, как будто Он тебе чем-то обязан? - продолжал я, не повышая голос и не меняя тональность, воспитывать этого великовозрастного наглеца:

- Я тебе, как твой брат и подданный, готов помогать во всём, что ты потребуешь. Но ты начал требовать Чуда! Ты вот мне, как брату, скажи, Саша, ты дурак?

Я смотрел на этого здорового и наглого хуманса и думал, что, кажется, зря его не убил. «Хотя, наверное, это и не поздно сделать».

Видно, давно, или вообще никогда, с Александром так не разговаривали. Он сидел и молчал. На его бородатом лице не отражалось ничего, он просто сидел и молчал. Потом поднял руки и потёр лицо.

- Прости, я неправ был и позволил себе лишнее, когда начал требовать у тебя чудес. Мне на миг показалось, что это ты сам управляешь этим… эм.. чудотворством, – произнес он ровным голосом, продолжая рассматривать меня.

- Это не так, Саша. Я, если честно, сам не понимаю, что делаю в этот момент. Просто молюсь Господу, и приходит понимание, когда и что делать. Вот как с тобой, – решил окончательно запутать Александра я, – Вот как с тем покалеченным студентом. Кстати, ты не знаешь, где он?

В этот момент Александр отвёл взгляд. Я даже немного растерялся от этого действия. «Ого! Да ему стыдно стало! Давайте послушаем, от чего стало стыдно человеку, который без зазрения совести до этого орал на брата, и даже глазом не моргнул!»

- Понимаешь, какая незадача случилась, – проговорил Александр чуть смущённо.

- Когда его перевозили из полицейского участка в тюрьму, на конвой было совершено нападение, и студента того нападавшие отбили. Посадили в свой экипаж и увезли в неизвестном направлении. Конечно, его ищут с усердием, но, если честно, мне думается, что вряд ли найдут, – сказал он и посмотрел мне в глаза.

«Ах, какие Торговы концы! А мне, значит, ни одна тварь не доложила! Ну, я вам устрою!» - возмутился я молча.

Повисло молчание, я перебирал в голове ритуалы рабского служения, выбирая, какой будет более удобен в этом лишенном магии мире, ведь пора наводить порядок в своём окружении. А Император просто молчал. Видно, всё же ему не очень удобно передо мной за свои крики.

Решив, что почти дожал тишиной этого увальня, проговорил:

- Александр, ты же помнишь наш разговор, когда ты меня назначал генерал-губернатором в Москве? Я тогда сказал, что согласен, только с одним условием. Мне надо осмотреться, и после, если что-то будет важное по городу, то эти решения я буду принимать самостоятельно, – сказал и вопросительно посмотрел на него.

Александр неохотно кивнул в ответ. Ему явно не нравилась смена направления нашего разговора.

- Я внимательно изучил и осмотрел город, и пришёл к выводу, что готов принять на себя этот крест. Но есть у меня одно условие, мне нужно от тебя получить Москву в полное владение. В этом городе должен быть свой хозяин. Многие законы и уложения должны там работать не так, как в остальных городах твоей империи.

И, видя, как император начал наливаться краснотой, решил чуть сбить с него спесь:

- Знаешь, что я видел, когда валялся в беспамятстве там, в Бологом? – и, не дожидаясь ответа, продолжил

– Я видел трупы царской семьи, сваленные в кучу, а их обливали керосином и поджигали солдаты в императорской форме! Трупы нашей семьи, Саша! Солдаты в нашей форме! Солдаты говорили на русском языке! А знаешь, что была за семья, которую они убили и собирались сжечь, как скотину?! – с каждым словом я эмоционально распалялся, видя, как протекают жизненные токи в Александре, старательно, с каждым словом, раскачивал его внутреннее состояние и старательно впечатывал свои слова в него:

– Это была семья Ники, Саша! Его жена, дочери и сыновья! И он сам смотрел на них удивлёнными и мёртвыми глазами. Там были ещё верные слуги, но их было немного. И было Николаю чуть больше сорока лет.

Замолчал на пару секунд и продолжил «пророчествовать»

– То есть, это событие должно произойти приблизительно через двадцать с небольшим лет. Там было ещё множество подробностей, но сейчас я не хочу заострять на них внимание. Сейчас мне требуется, чтобы ты меня услышал и понял, – продолжал я говорить уже более спокойным тоном:

– Мне не нужна эта власть, да и в общем ты же знаешь меня, я не честолюбив. Так что мне не нужны эти должности и звания. И тебе об этом прекрасно известно. Но я не хочу, чтобы наш род сгорел в керосиновом огне.

Закончив свой «театральный» монолог, замолчал. На самом деле я и так предполагал, что чем-то подобным и должно закончиться время правления Николая.

Ники – очень хороший и добрый юноша, но самодержец из него “как из какашки копьё”. Он слишком мягок и податлив для чужого влияния.

Цесаревич служил под началом моего реципиента, и у того было множество воспоминаний, где Наследник проявлял аморфность в поведении.

А настроения в обществе, да и в мире в целом, сейчас подобны гнойнику: или ты его вскроешь, без жалости рассекая, или умрёшь от антонова огня.