Страница 13 из 86
- Мы не можем вскрывать эту стену без благословения архимандрита, - произнес иеромонах бесцветным голосом, - Я предлагаю Вашему Императорскому Высочеству вернуться к этому вопросу после Светлой седмицы. Мы как следует, подготовимся и тогда сможем все устроить, с благословениями и молитвами.
- Нет! Я чувствую сердцем, что открыть надо до Пасхи, мне уже почти месяц снится одно и то же, надо делать сейчас, до праздничной службы! - решил я поторопить этих жрецов, зная еще из своего мира, насколько они бывают двуличны. Собственно, для этого и взял казачков: народ они не особо религиозный, а выслужиться перед начальством всегда рады.
- Но надо же Высокопреподобие архимандрита Корнилия поставить в известность! - заволновался этот хитрец.
- Конечно, поставь в известность, а пока ребятки организуют инструмент и людишек, что со стенкой справятся. Точно, казачки?
- Так точно, Ваше Императорское Величество! - выдохнули они стройно и как-то одухотворённо. Переглянувшись между собой, один, что по моложе, рванул бегом наверх. За ним быстренько просеменил отец Досифей, подобрав в руку подол своей старенькой рясы.
Мы остались вдвоём у замурованной стены. Из неё буквально исходили волны энергии, и почему окружающие этого не чувствовали, мне было абсолютно не ясно.
Я вёл пальцами по неровно сложенным камням и чувствовал себя буквально опьянённым таким напором магии. Повернувшись к казачку, попросил дать мне кинжал, что висел в ножнах на ремне у него. Тот без раздумий протянул его мне. Став спиной так, чтобы охранник меня не видел, в одно движение начертил на камне стены руну времени, запитав её магией, благо её было разлито кругом много. А пока руна незаметно разрушала раствор между камнями, вернул кинжал казачку. Так как мой сопровождающий держал в руках масляный фонарь, что на входе в катакомбы вручил ему иеромонах, и свет его чуть слепил, он не видел, как из кладки стал сыпаться раствор. Я повернулся к нему вполоборота и, громко возгласив «Дивен Бог во Святых Своих!», перекрестился и, подойдя к стене, начал буквально пальцами вытаскивать камни из кладки. Видя это, казак бухнулся на колени и начал креститься и кланяться.
— Отставить! — гаркнул я на него. — Мне помощник нужен, а не молитвенник. А надо будет, я сам за тебя помолюсь!
Казак рванул с колен и бросился ко мне на помощь, начав вдохновенно выдирать камни из кладки стены. Вид он имел одухотворённый и благоговейный, по пыльным щекам его текли слёзы, оставляя грязные полосы. От его восторженного вида я даже немного протрезвел. «Ого, надо быть поосторожнее с этими фанатиками. Они как вознесут, так и затопчут, пример Христа наглядно это показывает», — так думал я, разглядывая, как казак разбирает стену. И, видя, как в стене образовалась дыра достаточных размеров, я скомандовал:
— Довольно! Отойди, пожалуйста, дай мне с фонарём взглянуть внутрь.
Казак отпрянул, и я, спотыкаясь о камни, подошёл к лазу, который проделал казак, и сунул туда руку с фонарём. В нише лежало тело человека в монашеской рясе, меж иссохших рук оно держало деревянный крест, и именно из этого креста разливалась та живительная сила, что и называется во всех мирах магией.
«Да, это, конечно, не наши методы, но боюсь, более удобного случая не предвидится», — подумал я, взяв фонарь в левую руку, в правой активировал руну поглощения и взялся за крест.