Кешбэк из поцелуев.

Глава 17. Обвал акций на фондовой бирже любви.

— Дорогая, я соскучился по вашим ласкам, — произнёс Генрих-Ричард третий степенно, плавными движениями скинул халат и одним точным махом отправил махрушку в кресло, подошёл ко мне, присел на краешек кровати, наклонился вплотную и страстно поцеловал в губы. Его дыхание сбилось, губы заскользили по моей шее, руки заелозили по бёдрам, пытаясь освободить моё тело от скользкого пеньюара. Вдруг мужчина отстранился:

— Луизочка, козочка моя, вам не здоровится?

— Нет, всё нормально, — я скромно опустила глазки. Мои ресницы подрагивали от волнения, вдруг заметит, что я не его жена? Мужик задрал подол моего пикантного одеяния и ловко просунул руку между ног. Шаловливые пальчики престарелого ловеласа полезли в мои самые потаённые места. Моя интимная стрижка вздрогнула и встопорщилась.

— Дорогая моя сладенькая карамелечка, вы совершенно не готовы к соитию, — укоризненно произнёс своим обаятельным голосом бывалого соблазнителя новоиспечённый супруг. Конечно, не готова! Как по-другому может быть? Ричард отцепился от меня и направился к старинному шкафу около камина. Ну вот, секса не будет. Я точно себя не выдала? Видимо паника отразилась на моём лице, поскольку граф поглядел на меня внимательно, что-то потрогал, понажимал на каминной полке, и полились тихие прекрасные звуки вальса.

— Мадам, я приглашаю вас на тур вальса! — Граф Ричард галантно подал руку и помог мне подняться с широкой кровати. Я глазом не успела моргнуть, как граф схватил меня за талию, и мы уже двигались в такт музыке. Казалось, вокруг нас комната завращалась с бешеной скоростью. Ах, как кружится голова! С каждой минутой танца кавалер прижимался ко мне всё плотнее, попутно трогая за все выпуклости, до которых мог дотянуться. Вальс сменился жгучим танго, и пошла потеха. В процессе совместных танцевальных движений, мужик постоянно тёрся об мои части тела и как бы невзначай задирал подол моего прозрачного одеяния. А что там было задирать, если по бокам имелись два роскошных выреза? Там и скидывать с меня ничего не надо было, я и так себя голой ощущала и кожей чувствовала, как мужик разгорячился, и его жезл топорщился, сминая лёгкий батист. Пока мы плясали, граф разогрелся не на шутку и имел очень серьёзные намерения. Ву-аля! А потом похотливый мужик шутливо уронил нас обнявшихся на кроватку, изловчился, увернулся, покопался немного в почти не мешающих теперь одеждах, и посадил меня к себе на колени, ну не совсем на колени. Основной инстинкт сработал мгновенно, и мы задвигались синхронно, занимаясь тем самым делом, ради которого, собственно говоря, мужик и пожаловал. Любовник из графа получился великолепный. Сильный выносливый мужик знал своё дело. Учат их где-то что ли?

А по утру она проснулась, она — это я. Очень дурно провела ночь и в результате заработала тупо ноющую головную боль. Когда любовные игры с Ричардом подошли к завершающему финалу, муженёк бодренько поднялся с любовного ложа, поцеловал мне ручку в знак благодарности за полученные радости, подхватил с кресла сброшенный махровый халат, не торопясь облачился в него и пожелав спокойной ночи, степенно удалился в собственные покои. Я выдохнула. Когда дурацкие предположения о дальнейшей жизни во дворце немного поутряслись, и я немного поуспокоилась, попыталась уснуть. Не тут-то было! Белая ночь не способствовала умиротворению. Будоражили мысли о балах, бриллиантах и возможной встрече с императором всея Руси. Луизочка активно пользовалась своим положением в высшем обществе. Я так жить не приучена, попросту не умею и вряд ли когда научусь. И что будет со мной? Справлюсь ли я, притворяясь графиней? Пионерка, комсомолка и коммунист с активной позицией патриота родины, смогу ли я выдержать роль аристократки? У меня, конечно, за плечами имеется прекрасная социалистическая школа, высшее учебное заведение экономического характера, а также почти двадцать лет безупречного труда на благо общества планеты и в частности нашей великой родины. Смогу ли я с таким послужным списком заменить какую-то графинюшку? В мыслях я уже танцевала на балу с самим императором, и неплохо так танцевала, все движения были отточенные упорными тренировками. Я кружилась в вальсе с императором и улыбалась во всю ширь белозубого рта, и он мне благоволил. Светские бредни ещё долго теснились в моей голове. Да будь, что будет, и я уснула безмятежным сном праведника уже под утро. Маменька заявилась в мои покои и принялась будить неприлично рано даже по моим меркам. Мы спешно позавтракали вдвоём, вяло тыкаясь ложками в манную кашу. Я зевала во всю ширь любимого ротика. Хорошо, что здесь графиню наряжает прислуга, сама я ни за какие пряники сегодня после бессонной ночи не смогла бы с первого раза попасть в рукава. Потом меня под руки приволокли на выход поместья и сонную затолкали в крутой стилизованный под ретро тридцатых годов автомобиль. Я только и успела спросить:

— Куда мы направляемся?

— На историческую родину в деревню, — мрачно бросила родительница. Не иначе ссылка! Меня больше ни на что не хватило, ни говорить, ни даже думать, я ткнулась носом в сиденье и не заметила, как выключилась.

Проснулась от того, что затекла шея. Я с наслаждением потянулась всем телом, потом уселась поудобнее и принялась разглядывать бегущий за окном пейзаж. Ну и чем моя страна отличается от этой державы? Меня ждало горькое разочарование. В поле зрения попадали и в окошке проплывали дома, поля, кусты, рощицы — всё то, что имелось в большом количестве и в моём бренном мире. Техники также имелось предостаточно. Я точно не дома? Полное ощущение, что я поехала в командировку и ничего более. Рядом похрапывала маменька, очень похожая на мою, но не та. Моя родная мать не станет с таким обожанием смотреть на зятя. Конечно, у неё и зять далеко не граф, но тоже не плох. Петюнечка всегда маме нравился, они легко общались. Мои родители никогда не зависели от моего мужа, к счастью. Наоборот, Петюнечка уважал тестя и тёщу за то, что они всю жизнь упорно трудились и обеспечили себе достаток на старости лет. Как обстоят дела у Луизы, я не знала, я даже предположить не могла, чем занимались или ещё занимаются предки графини. Я вздохнула. Живём дальше и надеемся на лучшее. Надежда умирает последней, а любовь, как всемирно считается, вообще бессмертна. Я бездумно пялилась в окно. Чем ещё заняться в другом мире в чужой машине, в чужой жизни? Мы проезжали мимо деревеньки. Стоял указатель «Ширяевская-0,1» Отсюда видны были только крыши разноцветные и разнокалиберные заборы. Вдалеке по узкой пешеходной дорожке катила девочка на ярком велосипеде. В стране империализма также цвели акации, здесь также плавно весна уступала знойному лету. Как специалист, я авторитетно заявляю, что сельское хозяйство и при императоре живёт и процветает, не смотря на другой социальный строй. Помнится, я даже с озимыми посевами поля видела. Мы обогнали трактор с табличкой с названием фирмы и, конечно, новым «пахота». Ну и что? Трактор, он и в Африке трактор. Маменька заёрзала на сиденье, не иначе проснулась:

— Луизочка, тебе комфортно?

— Да, мама, всё хорошо. Любуюсь природой.

— Голова не болит?

— Нет, не болит. Я поспала немного.

— Вспомнила что-нибудь?

— Пытаюсь, — туманно возвестила я.

— Виктора совсем не помнишь?

— Водителя? Нет, не припоминаю. А должна?

— Да как тебе сказать, ты, Луизочка, всё равно узнаешь. Ты всегда неровно дышала к этому человеку, — замямлила мамулечка. Меня вдруг осенило:

— Виктор был моим любовником?

— Ну да.

— И Ричард знал? — Ужаснулась я. В жизни никогда не заводила любовника, сознательно не заводила. Чёрт, я окончательно запуталась! Те случайные свидания и постельные сцены я не планировала, всё это было не моё. Я любила и люблю Петра, несмотря ни на что. Я давно простила глупые похождения мужика на сторону и другие спутники жизни мне ни к чему. Не представляю, как можно прятаться от мужа и утолять страсть с чужими мужиками.