Кешбэк из поцелуев.

Глава 15. А вот царских особей в нашем роду не бывало.

— Какой ужас! Бедный шофёр, как его звали?

— Ты и этого не помнишь? Это же был Виктор! — На меня уставились две пары колючих внимательных глаз. Воздух вокруг меня сгустился, тишина ватным туманом окутала тело с головы до пяток. Я с трудом выдавила из себя:

— Какой ещё Виктор? Его я тоже не могу вспомнить.

— Ах милая, съешь вот это пирожное, оно с твоим любимым шоколадным сиропом. Софьюшка уж постаралась, специально для тебя испекла, — голос мамочки дрогнул, она явно за меня переживала и даже сочувствовала. Солнце выползло из-за тучки и осветило нашу грустную компанию. Я тряхнула головой. Снова защебетали птички, а воздух пронизанный солнечным светом, наполнился ароматом цветущей сирени. Этот безвременно скончавшийся Виктор должен для меня что-то значить? По реакции присутствующих здесь заинтересованных лиц, явно для Луизы он был не безразличен. Но я-то же не Луиза! Пирожное необычайно вкусное, но я его пробую впервые, не знакома и с Софьей, состряпавшей это кулинарное чудо. И этот райский уголок сада до сей поры меня не очаровывал. То, что я увидала его впервые не делает сей сад менее прекрасным.

Остаток завтрака прошёл в непринуждённой обстановке, мы степенно беседовали о пользе кофе, травяного чая и фруктов. Доктор прочитал небольшую лекцию о применении витаминов. Я больше молчала и покорно отхлёбывала из изящной почти прозрачной фарфоровой чашечки. Я до боли в желудке боялась проколоться. Если этот доктор ещё и психиатр, то в случае малейшего промаха, он меня раскусит. Я больше помалкивала, боялась сказать или сделать что-нибудь не то. Зато у мамочки рот не закрывался. Словом, утро получилось насыщенным и плодотворным. Потом меня отвели в светлую комнату с открытым балконом и уложили на диванчик в мягкие подушки. Мамуля заботливо накрыла меня пледом и уселась рядом в кресло с толстой книгой в руках. Мамочка принялась читать мне вслух «Джейн Эйр» Остин на языке носителя. Я внимательно слушала целых минут пятнадцать, потом меня посетил Морфей и унёс в страну грёз. Проснулась отдохнувшая, спокойная. Да в общем волноваться пока ещё не пришло время, ничего же и не случилось. Ну подремала я пару часиков, и что? Что это за комната такая? Рядом с диванчиком на журнальном столике покоился колокольчик с бантиком из яркой ленты. Должно быть таким способом можно вызвать прислугу, в кинофильмах видела. Ну это потом, попозже. Я тупо разглядывала комнату: шкафы, портреты дам и кавалеров, множество светильников и стеллажей с книгами. Не иначе, библиотека? Хрен тут что разберёшь, может просто комната для чтения? Библиотек с балконом не бывает, насколько я знаю. А что я знаю о жизни крутых и богатых? Да ничего. Пошла от скуки разглядывать портреты. Ого, да это же я! В шикарном платье с декольте с высокой причёской и в бриллиантах, камушки неприлично большие и сверкающие, я создавала впечатление царствующей особы. И надпись почти что королевская: графиня Жушиловская Мари-Луиза. Отпад полный! Дата стояла нынешнего года, март, а выглядела дама лет на тридцать с хвостиком. По определению мы ровесники, а дома я выгляжу хуже. Видимо, положение обязывало.

И где же наш граф? Вот он рядышком нашёлся. Видно, что не юнец, но возраста ни за что не определить. Строгие глаза, старинные бакенбарды и усы делали его совсем неприступным. Он и в жизни такой величественный? Как я с ним разговаривать-то буду и о чём? Да что разговаривать, как я с ним в постель лягу? Под портретом венценосного супруга написано граф Жушиловский Генрих-Ричард третий. И как же мне его звать? Ой не буду и заморачиваться," дорогой и любимый", любой мужик отзовётся. В углу традиционный камин из красного кирпича с часами, как украшением. Батареи отопления успешно замаскированы под стеллажи с книгами. В целом неплохо обставлена читальня, решила я авторитетно, хотя до этого графские покои видала только в музее. Тогда я скользила равнодушным взглядом по декору, а теперь по другую сторону баррикады, когда миф стал злободневностью, заинтересовало удобство и их мельчайшие детали. И туалет где-то должен быть наверняка. Но где? За одной дверью тянулся достаточно мрачный коридор со светильниками, стилизованными под факелы. Мне что-то не захотелось шагнуть в этот лабиринт без окон. За второй дверью оказалась моя спаленка, конечно, не моя, а Луизочкина, но хоть что-то знакомое мелькнуло. Расположение девичьей светёлки я помнила и быстро нашла искомую уборную, оформленную под старину, но с современным комфортабельным унитазом. Потом принялась внимательно изучать собственное отражение в огромном зеркале в уборной. Действительно, я была много моложе, вернее выглядела здесь лет на десяток лучше натуральной. Но надо признаться, что писаной красавицей по-прежнему не была. Не хватало породы что ли? На портрете Луиза выглядела очаровашкой не только из-за того, что художник ей симпатизировал, а и из-за умелого использования качественных профессиональных косметических средств. На юную подкрашенную мордашку повёлся граф, это понятно. Где же она захомутала Ричарда третьего? Мне бы даже в голову не пришло пытаться самой знакомится с графом. Как могла Луиза пересечься со столь знатной особой? Доподлинно известно, что у меня в роду стройными рядами теснились учителя и церковные служители, но это же средний класс, а вот аристократов у нас в роду никогда не бывало. Или я чего-то не знаю?

На прикроватной тумбочке запел инкрустированный каменьями телефон, явно мой. Из телефона лилась знакомая до боли музыка: «калинка-малинка моя, в саду ягода малинка…» Ответить, не ответить? На экране высветился лик графа с подписью — супруг. Решила, что надобно ответить.

— Дорогая, как вы себя чувствуете? — Густой баритон заставил меня оцепенеть. Я и без того не совсем комфортно чувствовала себя в графских покоях, не мой это уровень, совсем не мой.

— Уже лучше, — замямлила я и неуверенно добавила, — дорогой.

— Голова не болит? — Он явно беспокоился обо мне, то есть о Луизе.

— Уже нет, но из-за слабости много сплю, — почти не соврала я.

— Я постараюсь сегодня решить все дела и завтра прибуду, — граф резко повесил трубку, то есть отключился. У меня же подкосились ноги, я неловко плюхнулась на кровать. Я осторожненько положила дорогущий сногсшибательный телефон снова на тумбочку. Таких обалденных телефонов у нас я не встречала и в руках не держала. По сравнению с этим чудом техники труба Марианны показалась бы хламом, мой любимый телефончик, которым я некогда гордилась, также явно проигрывал графскому.

Признаться, меня поразил короткий разговор с графской особой, поразил и жутко напугал. «Завтра я его увижу», — молнией пронеслась мудрая мысль. Следующая была глупее: «да и фиг с ним». Состояние безнадёги посетило меня, состояние человека, застрявшего в чужой непонятной интриге, и выхода не было. Безысходное состояние посетило и держало в зубастых челюстях чуждого мне мира ещё ровно две минуты, и мучало бы дольше, но деликатно постучали в дверь. Вошла Дуня:

— Мадам, время обеда. Стол накрыт в малой обеденной зале. Если вам будет угодно, я осмелюсь вас проводить.

— Спасибо, Дуня и, если вас не затруднит, проводите меня в малую залу. Я ещё полностью не восстановилась, — я пыталась общаться принятым здесь языком, дабы не выделяться. Над сказать, я очень старалась.

Дуняша корректно подхватила меня под руку и уверенной поступью поволокла по коридору, потом по лестнице вниз и снова по длиннющему коридору. Дуняша толкнула какую-то одной ей понятную дверь и завела нас в большой светлый зал.

— Мадам прибыли! — Дуня громогласно провозгласила о нашем появлении и подвела меня к столу. Я едва сдержалась, чтобы не захохотать над Дуняшиной выходкой, пришлось даже язык прикусить, да так что я охнула и схватилась рукой за щеку. Мама тотчас среагировала: