Кешбэк из поцелуев.

Глава 10. Универсальное лекарство на все случаи жизни.

— Наташа, мне Петюнчик привиделся, — я проникновенно посмотрела в глаза подруженьке.

— Да, ну! Не может быть! — Наташка потянулась рукой за кусочком нехитрой закуски и тут же забыла о предназначении движения, так и замерла с пустой ладошкой.

— Сегодня и совершенно наяву, — продолжила я начатые откровения. Начала рассказывать правду-матку и тут же споткнулась, подумав всего мгновение, но и его было достаточно, чтобы понять, про катания на иностранном автомобильчике я распространяться была не готова. Если честно, в мои планы, по вполне понятным причинам, не входило рассказывать ничего лишнего.

— И ты не спала? — Ахнула Наташка, вспомнив наконец зачем вытянула руку, подцепила кусочек сыра и отправила его по назначению в рот.

— Ну, может, задремала слегка, — не хотелось кривить душой в мелочах. Но в остальном я была непоколебима, даже во хмелю язык не поворачивался описывать в красках мои недавние похождения.

— Это же прекрасно! — Не известно, чему восторгалась подруга. — Заклятие ослабевает, пройдёт немного времени, и я буду выпивать уже с Марийкой.

— Надеюсь, — как выдох тускло вырвалось из меня. Совсем не верилось, что колдовство вдруг исчезнет само по себе раз и навсегда.

— Что так тухло? — Наташку распирали позитивные чувства, а я на них никак не реагировала.

— Я ощутила себя дома минут на пять, а потом снова оказалась в этом мире, и никаких намёков или подвижек.

— Может, сходим к специалисту? Пусть голову поломает, — Наташка не забывала, как в топку в рот забрасывать кусочки сыра.

— Какому ещё специалисту? — Не поняла я.

— К ворожее, конечно, хай погадает, — Ната снова подлила вина в чашки.

— Не верю я гаданиям, — я поперхнулась вином. — Не верила раньше, да и некогда куда-либо добираться, может далеко ехать, завтра на работу.

Последний аргумент тоже не убедил активистку борьбы за правильное колдовство.

— Не ной! И завтра, и послезавтра, и через месяц, и через год мы будем вместе, и наша любовь не пройдёт, — Натуська напевала старый мотивчик, отбивая такт левой ногой, а правой рукой она размахивала, держа в ней пустую чашку. Я видимо тоже захмелела, потому что меня заинтересовала тематика любви. Мысленно я согласилась с доморощенной певицей, что любовь не пройдёт. Вот только, кого я люблю? Сплю с двумя мужиками и ещё как отжигаю, а по сути пребываю в гордом одиночестве. Кошмар какой-то, я совсем запуталась в отношениях с мужиками и подругами. Мне вдруг стало очень-очень жаль себя такую молодую ещё, такую привлекательную и с такой ранимой прекрасной душой. Я захотела поплакать, но тут Натусик налила нам по третьей чашке вина, которое мне показалось божественным нектаром, мне прилично так захорошело и даже расхотелось плакать. Мы благополучно допили бутылочку, решили остановиться на достигнутом, потом поболтали и возникла безумная мысль о продолжении банкета. Мысль о второй бутылочке прелестного нектара возникла, но ни я, ни Наташка, ни которая из нас не возжелали отправиться в магазин за добавкой, и мы передумали. Нас сморила лень и сонливость, совесть надо иметь — завтра на смене вкалывать. Едва Наташка покинула мою холостяцкую квартиру, как я тут же уснула и дрыхла сном праведника всю ночь до самого утра не просыпаясь.

Проснулась я мгновенно и тут же вскочила с кровати. Будильник орал на всю мощь своих возможностей. На удивление, голова была ясная, и настроение тоже было вполне себе прекрасное. Открыла окно и впустила тягучий весенний воздух. Птицы чирикали активно и наперебой. Потом я сделала дыхательную гимнастику и выбралась на пробежку. Между делом заметила, что снов нынче не видела никаких: ни кошмарных демонов, ни прелестников с романтическим уклоном. Вчерашняя винная терапия помогла успокоиться. Это даже хорошо, что не было снов. Отрицательный результат тоже неплохой результат. Остановилась у Наташкиной калитки, та в окно кухонное быстро-быстро махала рукой. Ага, подождать надо, сообразила я. Голову запрокинула, загляделась на едва проснувшееся сероватое небо. Ночью пролился на землю небольшой дождь, и вокруг было ещё и сыровато. Лишнюю пыль прибило к земле, и дышалось легко полной грудью, словно мы перенеслись на морское побережье. Хлопнула входная дверь, и вышла Ната, мы недолго побегали, размялись, так сказать. Привычно уже отправились на трудовую повинность и отработали смену. Ничего сверхординарного не происходило. Метеориты не падали за окном, землетрясение не случилось, инопланетяне не заходили за покупками, а самое главное, меня никто и никуда в автомобиле не увозил. Одуревшая от монотонной малоприятной работы, уставшая от физических трудов праведных, я поздним вечером ввалилась в квартирёнку и едва куснув, что под руку подвернулось, свалилась кулём спать. И снова утро. Не помнилось никаких снов. И снова день, похожий на предыдущие. И новая битва с суровой реальностью. Всё повторилось в точности, как вчера: и пробежка с хмурой молчаливой Наташкой, и тоскливая дорога на работу, и бесконечное намывание и натирание поверхностей, и отупевшие от дурацкой работы мозги. Этот день завершился, и я забылась беспокойным тяжёлым сном. Посреди ночи меня вдруг разбудил шёпот:

— Дорогая! Ну, дорогая, зайка, я так соскучился, — ухо щекотало горячее дыхание мужика, в нос пахнуло стойким винным духом. Петька подлец вернулся поздно с очередного сабантуйчика, или по новомодному корпоративчика! Вот зараза! Трясущиеся от возбуждения руки шарили по мне, сминая ночную рубашку, попутно раздвигая пошире мои коленки. Протестовать бесполезно, да и не хотелось. Петюнчик нацеловывал меня в шею, ласково обсасывал ушки, и горячая волна, исходящая от супружника, не заставила себя долго ждать и накрыла меня с головой. Нежненько, но настойчиво мужик добился своего, и мы предались страсти. Стресс уходил из меня, усталость двух тяжелых обременённых физическим трудом дней слетала с меня, как в дождик пыль с придорожной травы. Внезапно я осознала, что не сплю, и супружник наяву предавался со мной радостям плотских утех. Когда дело было сделано, результат удовлетворил обоих, Петька чмокнул меня в щёку, слез, завернулся в одеяло, отвернулся от меня и захрапел, испуская винные пары. Я очнулась окончательно, внимательно поглядела на дрыхнущего на соседней подушке мужика, точно — он, никаких сомнений.

Сна ни в одном глазу, тихонько поднялась, огляделась. Кажется, моя комната, моя мебель, я когда-то её покупала. Знакомые обои. Всё присутствует, как при мне. Слава богу, не Марийкина халупа с престарелой мебелью, а мой дамский будуар выстраданный и созданный мною кровью и потом. Моя шикарная дубовая кровать, как я соскучилась по тебе! Вот и мой любимый комплект постельного белья, расписанный огромными тюльпанами. Муженёк Петюнечка дрых сейчас на моей прелестной простыни и укрывался моим любимым одеялком. Рядом с кроватью стоял мой большой платяной шкаф с зеркальными створками, я любила разглядывать себя в нём во весь рост в новых нарядах, хотела выглядеть безупречно. Взяла из шкафа махровый халат с яркими маками по подолу и прикрыла недоразумение, в котором очнулась в родном мире. Пикантная кружевная распашонка до пупа, в которой я сейчас предавалась утехам явно не из моего гардероба, мне сразу не понравилась — слишком вульгарная. Разглядывала своё отражение в зеркале. Ну, волосы дыбом после поползновений любого мужика встают взрывом на макаронной фабрике, ничего страшного.

Ох, эта сволочь подрезала мои волосы! Мои шикарные волосы, которые я трепетно и заботливо холила и лелеяла! Да никто не имел право к ним вообще прикасаться! Я в сердцах топнула ногой, чёрт больно! И в негодовании выскочила на балкон. Ура! Я дома! То, что я разгуливаю без трусов, меня немного смущало. Не совсем уютно, не привычно, но полезно, промежность-то дышит. Я уселась в кресло-качалку и уставилась в сумеречное небо. Затишье перед рассветом, и птицы не поют. По телу разливалось блаженство, снова я дома. И тут же поселилось в сердце беспокойство, надолго ли я оказалась дома и можно ли уже расслабиться? Ещё год назад я выходила в белую ночь раннего лета на балкончик моей прелестной спаленки моего двухэтажного коттеджа без опасений и содроганий.