Экскаватор тринадцать

Глава 19

Стараясь не упустить ничего из того, о чем нам поведал участковый Ладейкин, мы со Стасом еще минут сорок монотонно и методично мололи языками. Тема у нас была одна. Мы проговаривали задуманное прямо на ходу мероприятие. По сути, это противу всех канонов, если тебя пока еще не режут в режиме онлайн. Это вам скажет не только любой теоретик-препод по ОРД, но и каждый относительно грамотный опер. Они скажут, что делать так категорически нельзя, когда на кону стоит судьба проблемного уголовного дела.

Правильно было бы не спешить и, как следует, и многократно всё прокачать. В том числе, осмыслить и обязательно смоделировать не один-единственный, а три-четыре разных варианта цыганской реакции на нашу авантюру. Продумать любое их отражение. От одной крайности до другой. Чтобы иметь хоть какие-то встречные заготовки. Которые пригодились бы нам для манёвра, когда всё пойдёт не по нашему примитивному плану. А зачастую в этих делах так и бывает…

Однако, возможности такой у нас с Гриненко не было. На все писанные и неписанные правила оперативно-розыскной деятельности нам пришлось осознанно наплевать. Потому как всё упиралось во время. Вернее, в его полное отсутствие. Я и без того давно уже отстал от графика. Безнадёжно отстал. Если я не переиграю цыган в течение следующих четырёх дней, то уже во вторник из тюрьмы их нагонят. После чего ищи этого зловонного ветра в поле! И пока они будут в своё удовольствие кочевать по Бессарабии, наслаждаясь её бархатным зимним климатом, их адвокаты здесь в охотку и шутя развалят уголовное дело. И сомневаться в таком печальном исходе может только дефективное дитя пьяного зачатия. Как-то всё тупо и на душе слякотно! Дело-то говно говном, рядовая вшивая спекуляция, коих сотни вокруг! А нервов и внимания к себе она уже на данном начальном этапе требует, как многоэпизодная валютная «бабочка» с высшей мерой на кону.

Еще раз и без спешки проговорив примерный сценарий придуманной комбинации и повторно распределив между собой роли, мы покинули салон машины. После чего бодро двинулись к вахте СИЗО 42/2.

— А не слишком жестко? — всё же застеснявшись своей мягкотелости и неудачно изображая равнодушие, не удержался Гриненко, — Может, как-то по-другому? — не отставая, с надеждой покосился он на меня.

— Не получится уже по-другому! — резко оборвал я его, — Нет у нас с тобой времени сложные комбинации разыгрывать! И на их придумки тоже нет времени!

Я уже дважды нажал на кнопку звонка и теперь ждал, когда следственная тюрьма распахнёт свой жадный зев, чтобы проглотить нас в свою сумрачную и дурно пахнущую требуху. Сегодняшняя дежурная смена проворством не отличалась и посторонних запускать в свои владения не спешила. За минуты ожидания я даже успел разозлиться на неуместную щепетильность Стаса.

Наконец по ту сторону глухого железа по бетонному полу затопали кованные сапоги и вертухай открыл нам тяжелую дверь.

Ну Гриненко, ну мудак! Вот ведь чистоплюй! Ну да ничего, со временем это у него пройдёт! Это сейчас он готов сострадать чертову племени. Но мне интересно, сука, какой лютой пытке и смерти Стас возжелает подвергнуть весь таборный мусор через дюжину лет? Не исключая из списков на утилизацию ни старую, ни младенческую плесень? Когда в девяностые его любимые дочки, не приведи господи, вдруг окажутся на панели? Не потому, что они с Мариной их неправильно воспитают или денег им не хватит на покушать. А всего лишь по склонности цыган к своему исконно национальному бизнесу. Ничего личного, только желание чернявого и весёлого этноса немного заработать!

А на панели дочкам, да и не только им, за дозу герыча придется ублажать всех желающих. И такими затейливыми способами, о которых Станислав пока еще даже и не подозревает! В разных вариациях и чаще всего конвейерным методом. Придётся русским, татарским и украинским девкам обслуживать в основном чернозадых муслимов, которые несметными и грязными ордами ринутся в Россию. Ну и прочих торговцев шаурмой, охочих до белого тела славянских малолеток. Перед этим они успешно вырежут русских у себя на родине. Тех, которые не бросив жильё и скарб, не убегут в Россию. А потом и эти киш-миши, уповая на толерантность недорезанных баранов, следом их догонят. И уже в непамятливой рефе начнут по-басмачески резвиться. Н-да…

Не приведи господи такого никому! А ведь со многими местными, кто сейчас трогательно жалеет ромал и подаёт им вспомоществование, так оно и будет! Пройдёт немного времени и благодаря поющим и танцующим упырям-провидцам навсегда прервётся великое множество родовых цепочек.

Цыгане понастроят себе и своим выродкам многоэтажные особняки, а у исколовшегося местного населения не родятся сотни тысяч детей. А, следовательно, внуков и правнуков. Вреда эта танцующая и гадающая гопота нанесёт много больше, чем две чеченских кампании. А подлого горя коренное население России хапнет гораздо больше, чем от всех войн за последние десятилетия. Включая афганскую, ангольскую и вьетнамскую.

Всё будет намного больнее, грязнее и обиднее, чем от массовых убийств, устроенных народу совком. Кому повезёт, тот просто и быстро умрёт от передоза. Освободив родителей и родню от лютой каторги. Потому что хуже нет, когда отцу с матерью приходится молить бога, чтобы тот прибрал их, потерявших людской облик, детей. Которых они и сами бы убили, если бы на то хватило сил.

Замечая, как недобро я на него поглядываю, Стас больше в разговор не вступал. И лишний раз старался взглядом со мной не встречаться. В отведённой нам допросной камере он даже на прикрученную к полу лавку не стал садиться. Скромно стоял и тупо пялился в забранное «ресничками» и решкой окно под потолком.

Как я и затребовал, конвой ко мне доставил самого молодого из четверых. Двадцатилетнего бизнесмена Николая Радченко. Это его баба, как доверительно рассказал нам участковый Зубчаниновки, является причиной раздора внутри их коммерческого квартета. Согласно оперативной информации, уж неведомо как полученной капитаном Ладейкиным, жена Николая, который по паспорту числится, всего лишь, как Нику, является симпатией Иоски Романенко. И это обстоятельство, со слов всё того же Ивана Михалыча, для многих в таборе уже не совсем тайна. Хотя свечку никто не держал и эта цыганская Санта-Барбара пока еще витает в качестве неподтверждённой сплетни, но толки по табору уже идут. Не будучи в курсе всех тонкостей рейтузной негоции, участковый дядя Ваня дополнительно поведал важную деталь. Что молодой Нику Радченко регулярно и надолго отлучается из города к своей цыганской родне в Тирасполь. И каждый раз его туда сопровождают Михай Саенко и Георгий Стеценко. Что всеми начинаниями в этой бизнес-четвёрке руководит некий тридцати восьмилетний Иоска Романенко. И, что этот Иоска, пользуясь статусом главного антрепренёра, сам никогда и никуда не ездит. Но, якобы каждый раз, когда Радченко покидает свою молодую жену, Иоска по мере сил компенсирует той отсутствие крепкого мужниного плеча. А, может, и не только оного…

Однажды вроде бы даже вспыхнула между ними ссора. Но до поножовщины дело не дошло. Соплеменникам удалось как-то убедить Нику Радченко в абсурдности нездоровых и, даже в какой-то степени, гнусных подозрений. Но тот, как бы и поверив, что прелюбодеяния в его ячейке цыганского общества не было, тем не менее, свою Розу уже дважды поколотил.

Дверь из допросной на продол я специально оставил приоткрытой на две ладони. Поэтому когда в отдалении послышались шаги, шикнул на Стаса, чтобы он просыпался. Пора было начинать работать.

— Да ладно, скажешь тоже, лëгкий флирт! — предельно внятно и чуть громче, чем это понадобилось бы в обыденной ситуации, цинично не поверил я, — Он эту Розу уже три месяца шпилит и в рот, и в жопу! Ты же сам слышал! Сейчас, как только адвокаты его вытащат, он еë подхватит и они вместе из города свалят! Денег на жизнь счастливую им надолго хватит!