Король клетки

— Ты все еще моя жена?

Она моргнула. Мягкий румянец окрасил ее золотистые щеки.

— Скажи мне. Я большой мальчик. Я выдержу.

Она ухмыльнулась, воспользовавшись моим подшучиванием, чтобы снять напряжение.

— Правда?

— Нет, я лгу, но все равно скажи мне.

Она глубоко вздохнула.

— Я не знаю, что сказать, – призналась она.

Мое сердце упало.

Джада подняла руку и пошевелила пальцами. На ее руке блеснуло золото. Кладдахское кольцо моей бабушки все еще плотно сидело на ее безымянном пальце. Я взял ее руку и поднес к губам, целуя простой ободок. Доказательство того, что эта женщина не избавилась от меня, как только представилась такая возможность.

— Мне нужно позвать врача, чтобы он осмотрел тебя.

— Через минуту, – твердо сказал я ей и схватил за руку, чтобы притянуть ближе. Это было похоже на вытягивание извивающейся рыбы. — Сначала я должен поцеловать свою жену.

— Брэн! Ты слишком ранен, чтобы таскать меня на себе. Серьезно, если швы разойдутся, я буду очень зла.

— Тогда поцелуй меня, шелки, и я обещаю не двигаться, – сказал я и перестал тянуть ее.

Джада издала многострадальный вздох, но придвинулась ближе.

— Откинься на спину, – приказала она, дернув головой в сторону подушки позади меня.

— Как пожелаешь, малышка. – Я хмыкнул, осторожно опускаясь обратно на кровать.

Она наклонилась вперед и нерешительно обхватила ладонями мои щеки.

— Ты была там, – пробормотал я, вспомнив прикосновение ее рук на своем лице. Внезапное тепло после холода и тихое пение. — Я помню.

— Не вспоминай слишком много. Некоторые дни лучше забыть, – тихо сказала она и наклонилась ко мне, оставляя поцелуй на моих губах. Он был нежным, целомудренным и совершенно разрушительным.

— Я не хочу забывать ни секунды о тебе, шелки, даже если это причиняет боль, – признался я, губы коснулись ее, прежде чем она снова поцеловала меня.

Когда она отстранилась, ее взгляд упал на мою грудь. Больничный халат был распахнут, из него торчали провода. Джада провела пальцами по черным линиям татуировки огам, над сердцем.

— Это о твоей маме, да? Плач, – пробормотала она.

Я кивнул.

— Ты не представляешь, как больно быть забытым, шелки. Да, это тату для нее. Моя живая элегия для женщины, которую я знал… но которая больше не знает меня.

Она пристально смотрела на меня. В этом взгляде было много такого, чего, я точно не заслуживал, но что я намеревался сохранить любой ценой.

— Что ж, как бы там ни было, я обещаю, что никогда не забуду тебя, Брэн О'Коннор.

Я криво усмехнулся.

— О, Джада, неужели ты думаешь, что я тебе позволю?