Страница 65 из 108
Впервые в жизни я смеялась, думая о своих опекунах.
Такого раньше не случалось. Я никогда не могла посмотреть на это с юмором, или забыть, или увидеть в себе силу. А затем, вот так просто, Брэн О'Коннор со своим мрачным, непочтительным чувством юмора, превратил Zio и Ziа Манчини, гигантских демонов из моей памяти, в маленьких и незначительных. Слабых и наконец побежденных.
Брэн ухмыльнулся в ответ на мой взрыв смеха. Стресс дня обрушился на меня и только заставил хохотать еще громче. Я не могла вспомнить, когда в последний раз так смеялась. Даже этот факт веселил меня. Может быть, я тоже сошла с ума.
— Если ты меня не отпустишь… мой брат убьет тебя. Я не шучу, и каким бы раздражающим ты ни был, я не хочу видеть тебя мертвым, – внезапно призналась я. — Ты должен отпустить меня, если хочешь увидеть завтрашний день.
Брэн напрягся: резкая смена темы разговора разорвала теплую атмосферу и отрезвила его веселье.
Он испустил протяжный вздох и свободной рукой потер затылок.
— Хотел бы я сказать, что отпущу тебя, шелки, но я не могу, – тихо произнес он.
Я нахмурилась, пытаясь понять, что, черт возьми, это значит.
— Тогда ты умрешь, – резко ответила я.
Он пожал плечами.
— Я готов пойти на риск… чтобы удержать тебя.
У меня не нашлось ответа. Это было непостижимо.
— А теперь ешь, малышка. Раз уж у нас выдался такой интересный день, я хочу закончить его, представив тебя кое-кому, кто действительно имеет значение в этом городе. Кое-кому важному. VIP-персоне в любом понимании этого слова, – сказал Брэн, пододвигая ко мне мою любимую пасту. — Ешь, а потом мы пойдем.
— Кого мы собираемся навестить с таким количеством еды? – Я схватила несколько пакетов с остатками из «Пино» и вылезла из такси следом за Брэном.
Он провел нас через двери большого величественного здания, стоящего в стороне от улицы и окруженного деревьями.
— Ты можешь называть ее Шейлой. Я зову ее мамой.
Мамой? Мать Брэна? Меня тут же охватила нервозность.
Брэн привез меня знакомиться со своей матерью. И, судя по всему, она жила в доме престарелых. Упоминал ли Брэн о том, что ей нездоровится?
Я остановилась в коридоре и потянула Брэна за руку.
— Я в неподходящей одежде, – пожаловалась я ему. Честно говоря, позаимствованная одежда показалась бы безумием кому угодно, но матери Брэна? Он действительно ожидал, что я встречусь с ней в таком наряде?
Брэн приподнял бровь.
— Я бы не беспокоился об этом, малышка. Я могу умереть со дня на день, как только твой брат узнает о нас, помнишь?
Я нахмурилась, чувствуя себе разоблаченной. Мой брат действительно мог убить его в любой момент, так почему я волновалась о том, чтобы произвести хорошее впечатление на его мать?
Я откинула волосы назад и кивнула.
— Ты прав. Я забыла. По крайней мере, расцепи нам руки, – напомнила я ему. — Если только ты не хочешь, чтобы медсестры вызвали полицию.
Брэн склонил голову в сторону конца коридора.
— Твоя забота о моем благополучии трогательна. – Он достал маленький ключ из кармана и расстегнул им наручники.
Я повертела запястьем, пытаясь восстановить приток крови.
Брэн протянул руку и взял меня за запястье своей огромной ладонью. Он потер своими длинными пальцами точку пульса, а затем вокруг, охватывая все места, где остались следы от наручника, медленно и уверенно, снимая ноющее напряжение.
— И не беспокойся о маме. Она все равно не вспомнит, кто я и кто ты, через десять секунд после нашего ухода. Я просто хотел познакомить тебя с ней, – закончил он.
Я последовала за ним в палату и подождала, пока он постучит. Медсестра впустила нас. Шейла О'Коннор сидела в эркере и смотрела на раскинувшиеся внизу сады.
— Шейла, к тебе пришел сын, и он привел с собой девушку, – сказала медсестра Шейле и тепло улыбнулась Брэну.
Очевидно, он был любимцем здешних медсестер, судя по тому, как они все с ним флиртовали. Не то чтобы я ревновала или даже замечала. Вовсе нет.
— Вообще-то, она моя жена. Мы молодожены, – сказал Брэн медсестре.
— Ну, надо же! Шейла, твой мальчик женился. Поздравляю!
— Спасибо. – Брэн ушел вместе с медсестрой, когда та позвала остальных, чтобы они подошли и поздравили его.
Я неловко помялась, прежде чем сесть рядом с Шейлой.
Она тихо напевала какую-то меланхоличную мелодию. Затем женщина запела громче, ее голос был мягким и печальным. Я слушала, пока она резко не замолчала. Вздрогнув, я подняла на нее взгляд и поняла, что она пристально смотрит на меня.
— Эм, красивая песня. Как она называется? – Я не хотела случайно разозлить ее или расстроить упоминанием Брэна.
— «Шелки и весенний прилив». Это про тебя, моя дорогая, – сказала Шейла.
Ее глаза казались ясными и проницательными. Может, она была в сознании? Я знала, что такие моменты случаются с людьми, страдающими деменцией. Мне нужно было найти Брэна.
— Я сейчас вернусь, – быстро сказала я и встала.
Брэн стоял в дверях, все еще получая поздравления и похлопывания от женщин из медперсонала.
Я втащила его внутрь.
— Думаю, у твоей мамы сегодня хороший день, – быстро сказала я ему.
Мы поспешили к Шейле, и Брэн присел рядом с ней.
— Мам?
Шейла оторвала взгляд от ели за окном и посмотрела на сына. Улыбка озарила ее лицо, и она стала выглядеть на десять лет моложе.
— Брэндон. Где ты был?
— Я здесь, мам, я всегда здесь. Я приезжаю к тебе каждую неделю, – сказал он ей. Его низкий голос был хриплым.
Она погладила его по волосам.
— Не дай своему отцу узнать, что ты дома. Он угрожал спустить с тебя шкуру за то, что ты отрезал косички тем девчонкам, не то чтобы они этого не заслуживали.
Лицо Брэна потускнело на микросекунду, но я успела заметить. Его мать была не так ясна, как казалось. Она бродила по коридорам прошлого, и его визит пришелся как раз вовремя.
— Dae fash16, мама. Ты же знаешь, я могу выдержать все, что старик мне даст, и даже больше, – сказал Брэн, его ирландский акцент усилился до максимума.
— Я знаю, что ты можешь, ты не раз доказывал это, но я беспокоюсь о своем мальчике, – сказала Шейла мягким голосом. — Мой большой, нежный великан. Однажды ты найдешь свое место, я знаю это.
С этими словами она отвернулась. Брэн некоторое время наблюдал за ней. Она не обращала на него внимания.
Вскоре после этого мы уехали, решив вернуться в Адскую Кухню на такси. Стоя у обочины в ожидании машины, я начала напевать песню Шейлы.
Брэн замер и с любопытством посмотрел на меня.
— Твоя мама напевала ее... она сказала, что это про меня, – объяснила я.
Он поднял бровь.
— Правда?
— Да. Она называется «Шелки и весенний прилив», если тебе интересно, – сказала я.
Он долго смотрел на меня, в его взгляде было что-то теплое, что я едва могла выдержать. Такое пристальное внимание пугало. Подъехало такси и это вывело Брэна из оцепенения.
— Пойдем, жена. Нам лучше вернуться домой. Иначе как твой брат убьет меня сегодня, если он не будет знать, где я?