Вторая молодость

Глава 85

Братья Соловьёвы создали довольно крепкую и законспирированную преступную организацию, где связь обрывалась на любой из боевых пятёрок, причём банды не наглели, всё делали аккуратно, запугивали молодёжь, и не только молодёжь, люди ведь боятся за свои семьи.

Я не знаю, был в курсе нечистых делишек своих братьев младший или нет, но понимаю, что вряд ли Лёвка лучше их, хотя рад был бы ошибиться, и такое бывает, когда среди подлецов появляется один честный.

Так что прежних чистых и весёлых отношений у нас с Сашенькой не получилось, дружили, как с остальными девчонками и мальчишками. Если Саша решила, что кроме меня у неё могут быть другие друзья, то и мне можно было заигрывать с девочками, даже встречался с Анжелкой. Эта девочка наверняка испытывала сильные чувства, хотя понимала, что никаких шансов у неё нет. Жалко девочку, такая гибкая, ловкая, изящная, а вот с лицом ей не повезло.

Насчёт Анжелки я наслушался от девчонок целую кучу подколок, ведь в школе любая девочка была намного красивее её, и Сашенька не обратила внимания на нашу дружбу, понимая, что это только дань прежнему моему увлечению танцами, Анжелка в её понимании стояла в одном ряду с Витькой и Вовкой, и Саша делала вид, что их дружба с Лёвкой такая же.

Жизнь моя потихоньку вошла в колею. В школе меня спрашивали осторожно, чтобы заполнить журнал оценками, я осторожно отвечал, все были довольны, кроме Аллы Ивановны, учительницы русского языка, которая морщилась от моего произношения.

Встретился как-то Олежка, брат Саши, он немного помялся, приобнял меня за плечи, спросил:

- Как дела, брат? Выздоравливаешь? Поверь, Федька тут совершенно ни причём! Я его сам пытал, он вытаращился на меня, как на дурачка… А насчёт этого евр… Лёвки, мы с мамой были резко против него, только Сашка настоящую истерику устроила, кричала, что с ним только репетирует, а то, что он её провожает, то только ради её безопасности. Понимаешь, да? Ты не обижайся на Сашку, дурочка она ещё, не понимает ничего.

«Всё она понимает», - подумал я, а вслух сказал:

- На Сашу я не обижаюсь, просто ещё окончательно не выздоровел, вот и хмурый, - немного шепеляво ответил я, и добавил: - Передай Саше, что я по-прежнему её люблю, ладно?

- Передам! – хлопнул меня по плечу Олег, а когда я скривился от боли и присел, сказал: - Ой, извини! – и поправил на мне курточку.

Я отправился в кабинет, со мной многие здоровались, а благодаря моей дружбе с Олегом никто не приставал, уважали, тем более, видимо, Олег предупредил всех, что я ещё не совсем поправился от переломов, надо со мной осторожнее себя вести.

В кабинете сел на своё место возле Сашеньки, постарался улыбнуться ей самой ласковой улыбкой:

- Пливет! Саша, плости меня…, - я покраснел.

- За что, Сашка?! – поразилась девочка.

- Ну, у меня ещё лицо не совсем зажило, улыбаться больно, ты, наверно, подумала, что я дуюсь…, - выдав эту длинную фразу, тяжело задышал, отдуваясь. У доски отвечал с перерывами, учителя уже иногда думали, что я туплю, тяну время. Я их понимал, урок ведь не резиновый, есть план, а я стою, мычу тут. Ребята с места возмущались, поясняя, что Сашка ещё не совсем здоров, на что учителя говорили, чтобы сначала подлечился, потом приходил. Разрешена удалёнка и всё такое. Они правы, конечно, был бы здоров, с удовольствием бы прогуливал уроки.

- Сашка! – радостно улыбнулась Саша, и я с восторгом увидел, как засияли её глаза. – Это ты прости меня! Погрузилась в свои заботы, забываю, как тебе больно! – осторожно взяла меня за щёки, поцеловала в губы, победно глядя на девчонок.

Мне как-то стало от этого неловко, в моё первое детство не принято было так открыто проявлять свои чувства, засмеют! Тем более, в седьмом классе, где мальчишки ещё совсем дети.

Тут прозвенел звонок, и наше дальнейшее объяснение было прервано.

На улице стало совсем холодно, сорвался северный ветер, я ещё не мог провожать Сашеньку до дома, а меня провожала Ленка, сильная девочка, пришлось Сашу поручить Пашке, моему названному брату. Как я скучал по столу её бабушки! Боялся сорваться и наесться вкусняшек, после чего мучился бы животом. Суровая Ленка и не менее суровая мама придерживались моей диеты, постепенно выводя из вынужденной голодовки.

Когда пришли домой, Лена спросила меня:

- Саша, тебе помочь в ванной? Ты же будешь купаться?

- Я бы с удовольствием, - ответил я, раздеваясь до трусов и майки, - только надо привыкать к самостоятельности, - вздохнул я, думая, что мстю ей за ночной игнор.

- Как знаешь! – улыбнулась чертовка, тоже переодеваясь при мне. Я даже слегка завис, оглядывая её классную фигурку. Совсем забыл, что, если девочка виновата, надо перед ней извиниться! Перед Сашенькой же извинился!

Но было уже поздно, Ленка переоделась в топик и короткие шорты, сбегала умылась и сказала:

- Иди, привыкай к самостоятельности, пойду обед разогрею пока! – мне ничего не оставалось, как пойти в ванную одному, даже закрываться не стал. Сняв бельё, осмотрел себя в зеркале, вздохнул. Как я в старости ненавидел свой живот! Сейчас тоже его ненавижу, потому что его совсем не видно, прилип к спине, рёбра торчат, до этого хоть корсет скрывал. Повернувшись боком, увидел сзади кости хребетика и крылышки лопаток. Наверное, не зря отказался от помощи сестры, потому что мужскую гордость почти не видно, потому что, несмотря на тёплые штаны и утеплённые трусы, ветер продувает одежду почти насквозь, всё самое важное спряталось в тёплом животике, только кончик чехольчика видно.

Вздохнув, помыл руки, умылся, и полез в ванну, решив просто принять душ.

А руки всё ещё неуклюжие! Странно, пальцы не сломаны, кисти тоже живые, а вот мышцы, управляющие кистью, находятся, оказывается, на предплечье! А они были скованы гипсом, отвыкли от работы, и пока не торопятся восстанавливаться.

Нет, я не жалуюсь и не плачу, просто констатирую факты. Вот такой я стал дрищ и хлюпик.

Вдруг захотелось вернуться в свою квартиру, во Владивостоке, на родной диван, соскучился, или даже в свою, которая здесь, в посёлке, а то загостился что-то, понравилось в приёмной семье, что ли?

Посмотрел на своё осунувшееся лицо в зеркале, представил себя в одиночестве, покачал головой своему отражению. Нет, не смогу уже один, люблю свою бывшую жену, ставшую мамой.

Конечно, стоит с ней поговорить, прозондировать её чувства и мнение, но, думаю, не отпустит, это будет для неё слишком, выгнать маленького мальчика из дома. Все подумают, что ребёнку создали невыносимые условия, вот и сбежал, вынужденно.

Вытершись, оделся в чистую пижамку, странным образом сильно похожую на пижамку моей внучки, состоящую из трикотажной футболки и шортиков, раскрашенную мультяшными картинками, бельё бросил в машинку. Ребёнок я, или нет? Пусть мама за мной ухаживает, стирает!

- Сашка, ты утонул там, что ли? – кричит сестра. – Следующий раз сама купать буду!

Да я не отказался бы, если бы Ленка не стала по-настоящему сестрой. Пусть сводной, но сестрой! Ну, и как старшая сестра, стала стервой. Издевается над младшим братом, ещё бы, мне 12, а ей 14! Огромная разница в возрасте, настоящая пропасть.

Обед сейчас или ужин, не могу понять, уже вторую неделю еда одна и та же, бульон, каша. Только меняется мясо или кости, из которых сварен бульон, и крупа, из которой сварена каша. Огромное разнообразие! Каша на воде, каша на молоке…

- Сашка, перестань киснуть! – прикрикнула Ленка. – Сделай лицо проще, всё вкусно, мама варила кашу! Бульон вчерашний, вкусный. Хочешь, я с тобой буду кушать?

- Не надо жертв, - грустно отвечаю я, присаживаясь за стол.