Страница 204 из 215
Сашенька стояла с другой стороны, доказывая, что мы не раздружились.
- Саша, садись со мной! – потянула она меня к себе, но Ленка упёрлась:
- Куда, к тебе? А Лёвку ко мне, что ли? Ну уж, нет! – так и остались на своих местах, Сашенька слегка обиделась, как все девчонки: сама придумала, сама обиделась.
Я думал, в обед попробую настоящую еду, но жестоко просчитался! Ленка принесла из дома термос с бульоном и манной кашей, и кормили меня вместе с Сашенькой, а сами лопали настоящую еду, дразня моё обоняние и зрение.
Кстати, Лёвка ничуть не обиделся на Сашу, очень тактично обхаживал её. Интересно, где он набрался такой учтивости? Его воспитание вполне компенсирует его неброскую внешность, хотя, что я могу знать о мужской внешности? Скорее всего, девочки чувствуют внутренний стержень в мальчишках, душевную красоту…
Тогда что они разглядели во мне? Не так уж красив, и слабоват, как физически, так и духовно, не подлец, как будто. В прошлой жизни не замечал, что по мне вздыхают девочки, разве что потом, когда стал юношей, но почему-то сам не заглядывался на девчонок, не влюблялся.
Может, это и к лучшему, не страдал от душевных мук, пока не встретил свою настоящую пару… Которая сейчас почему-то изменила мне и относится к мужу, как к своему маленькому сыночку.
Так вот и прошёл этот день, потом потянулись другие, я стал выздоравливать, делал посильную зарядку и гимнастические упражнения, наконец-то с меня сняли гипс и корсет с груди, значительно легче стало ходить и дышать, зато осанка выпрямилась!
Вспомнилась осанка Юла Бриннера, кстати, уроженца Владивостока, его дом до сих пор стоит на улице Алеутской, и рядом его памятник установлен…
Так вот, Юл упал с лошади и тоже ходил в корсете, отчего осанка у него такая гордая была! Его фанаты, особенно молодёжь, копировали его походку.
И вот, скоро события помчались вскачь.
Однажды вечером, за семейным ужином, на который я уже был приглашён, мог есть паровые котлеты с мягким хлебом, Иван сообщил интересные новости.
- Следствие по Сашкиному избиению мне удалось возобновить, - сказал Иван, с некоторой гордостью за себя. Я тоже начал гордиться своим отчимом, потому что не позволить закрыть такое тухлое дело почти невозможно, ведь виновники найдены, и дело уже ведётся по причинам смерти этих парней. А тут даже мой отчим мог быть под подозрением! А что? Он же «всех знает», и выяснить, кто избил его «любимого» сынка вполне мог!
Честно говоря, я очень удивился, как Иван обеспокоился моим здоровьем и тем более, поиском виновников происшедшего, дался я ему! Помер бы, ему проще было бы, наверное… Хотя, кто знает, как поступила бы в этом случае моя жена, она ведь уже прикипела ко мне, за столько лет совместной жизни, пробовала уйти, не получилось. А если бы я погиб? Не знаю, не смею предполагать.
Не стал я спрашивать Ивана, откуда у него такой охотничий азарт, прикидываясь немым. Мне на самом деле пока плохо давалась нормальная речь, и шепелявил почему-то, хотя, к счастью, все зубы оказались целы.
- Так вот! – продолжил Иван, поглядывая на меня. – Лена мне предложила прикинуть, кому это выгодно, попросила узнать о семье Льва Соловьёва. На первый взгляд, семья вполне благополучная, за исключением того, что отец уехал в Израиль, а мать умерла от рака. – Иван помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил. – У Лёвки три брата, организовали ИП Соловьёв, и сначала никто не мог понять, да и неинтересно было, чем они занимаются и какой у них доход. Другое дело, что для Лёвки, после смерти мамы, за которой, как выяснилось, до её кончины, ухаживал мальчик, они постарались сделать всё: устроили в музыкальную школу, оплачивали все расходы, и даже сняли для него квартиру в Южно-Морском, когда он захотел учиться в местной школе, чтобы участвовать в конкурсе хоров. Конкурс был устроен для самодеятельных хоров, а Лёвка почти профессионал, музыкальные школы и колледжи на конкурс не допускались. Чем вызвано было такое желание мальчика, нам было неинтересно, пока не выяснилось, что его братья занимались мошенническими схемами, и простым вымогательством. У них были организованы по городу небольшие банды, типа коллекторов, выколачивали долги из граждан, с процентами, конечно. Набрали ребят из несовершеннолетних подростков, которые запугивали детей должников, настоящих или мнимых.
Само-собой, родителям приходилось платить за спокойствие своих детей, потому что воевать с подростками взрослым очень сложно, скорее сам под суд пойдёшь.
Почему на организаторов не могли выйти? Потому что исполнители не знали заказчиков! Все заказы и переводы производились через интернет, а там путь очень запутан, мог в любую страну мира привести, как и транзакции. А так, шалят дети, что поделаешь? Никого не избивали так, как Сашку, больше морально унижали, бывало, насиловали, как девочек, так и мальчиков, только осторожные, гады, в масках. Хотя, как оказалось, многие мерзавцев знали, только сказать боялись, да и рассказать о том, что случилось, стыдно. Их снимали на телефон, и грозили выложить в интернет, если расскажут. Кстати, сдержали своё слово, а то, думаю, не долго бы их забавы продлились.
- Ну, так причём тут Сашка? – нетерпеливо спросила Ленка, когда Иван попросил себе ещё чаю, потому что в горле пересохло, а я поёжился, думая, какой ужасной участи избежал. Раны и переломы зарастут, а вот, если бы подвергся насилию, долго бы приходил в себя! А ведь могли бы опустить, если на самом деле замешана девочка! Превратить самого в девочку!
- В общем, меня в тонкости расследования не посвящали, - продолжил Иван, - каким образом сыщики связали Соловьёвых с подростковыми бандами, не знаю, но только братьев задержали, и они дают показания. – Иван вздохнул, печально посмотрел на меня и добавил: - Сашку избили по просьбе старших братьев Лёвки, чтобы вывести его из строя, устранив, как солиста хора. Уверяют, что сам Лёвка их ни о чём не просил, только пожаловался, что участвует лишь как дублёр Сашки.
«Хочешь сам петь?», - спросили пацана.
«Конечно, хочу!»
«Значит, будешь петь!»
Так Лёвка стал не дублёром, а главным исполнителем Сашкиных песен, и хор получил первое место. На Новый Год должны выступать уже во Владивостоке. – Иван замолчал, а я задумался, переваривая услышанное. Проколоться на том, чтобы угодить младшему братишке? Странный поступок, по моему разумению, тем более, устранить исполнителей, уже не хулиганство, серьёзная статья.
- Пап! – обратился я к Ивану, и отчим растаял. – А зачем они убили пацанов? Не из-за меня же?
- Не из-за тебя, - согласился Иван, - эти пацаны слишком обнаглели, почувствовали свою безнаказанность, игнорировали указания залечь на дно, пристрастились к наркотикам. В общем, мутное дело, но факт остался фактом: настоящие заказчики всяких безобразий, творящихся в городе и в наших посёлках, найдены.
- А Лёвка? – спросила Ленка. – Он так и останется безнаказанным?
- В чём ты его хочешь обвинить? – улыбнулся Иван. – В том, что влюбился в девочку? – впервые напрямую сказал, до этого берёг моё самолюбие, хотя я давно был в этом уверен. – Сейчас ему нечем платить за квартиру, придётся вернуться в Находку. А там, не знаю, скорее всего придётся вашему Лёвке или в специнтернат переселиться или в детский дом, если не найдётся родни. Даже если найдётся родня, - отчим махнул рукой. Как я понял, если до этого ребята были никому не нужны, то сейчас, тем более, всем нужна лишь трёхкомнатная квартира, а не дети-уголовники.
Лёвка на самом деле уехал, попрощавшись с Сашей. Девочка была в растерянности, теперь ей не с кем репетировать, пока пришлось одной выполнять роль солиста, я ещё говорил через раз, какое тут пение!