Вторая молодость

Глава 83

Когда я очнулся, сначала не понял, где нахожусь и что со мной происходит.

Болело всё тело, голова раскалывалась, во рту пустыня. Похоже, с глубочайшего похмелья, если бы не чувство, как будто меня переехал каток.

Впрочем, и такое может быть, напился, подрался, теперь валяюсь где-то, хорошо, если в больнице.

Попробовал открыть глаза, ничего не получилось, рот тоже, будто зашитый, болит, руки тоже болят, а хуже всего то, что всё тело чешется. От бессилия даже застонал, попробовал пошевелиться.

К моей радости, ноги почти не болели, даже немного сгибаться могли.

- Саша, ты очнулся? – услышал вдруг знакомый голос, и замер. В голове стало немного проясняться, и появились воспоминания.

Я не старый, который где-то напился и попал в нехорошую историю, я маленький мальчик, которого избили злые подростки! А рядом со мной жена, которая тоже молодая. Нина не бросила меня! Наклонилась над моим лицом, смотрит. Вздохнула.

- Вот и хорошо! Жаль, говорить пока не можешь, но всё равно, надо сообщить, что очнулся! – Нина слегка сжала пою ладонь, вышла куда-то, я это понял по звукам, как открылась дверь, потом удаляющиеся такие знакомые шаги.

Потом кто-то пришёл, смерили давление, померили температуру, попытались открыть мне глаза, но не получилось, стало больно.

- Глаза протирайте вот этим раствором, - сказала какая-то девушка, - гной вытирайте, тогда быстрее откроются, опухоль спадёт. Утку подкладывайте, не забывайте, - с меня сняли простынь, посмотрели.

- Катетер пока оставим, к вечеру уберём, отойдёт от наркоза.

- Долго ему так лежать? – обеспокоенно спросила мама.

- Дня три полежит, потом можно будет садиться. К сожалению, сильное сотрясение мозга, голова закружится, а падать пока нельзя. Итак, обе руки с трещинами, селезёнку удалили, мальчику нужен покой, - девушка вышла, Нина тихо ругалась на тех, кто со мной так поступил.

Я так понял, она теперь со мной сидит, не доверяет никому, да и не очень скоро найдёшь нормальную сиделку. Вот надо же было так попасть! За всю прошлую жизнь мне не пришлось пережить столько, сколько в новой, за неполные два месяца!

Только хотел заняться интересными делами, и, на тебе! Одна надежда, на юный организм, должен быстро залечить раны. К тому же, ноги не переломали, мужское не отбили, уже радует, а то могли, а нечего подкатывать к чужим девушкам! Так же мне сказали?

С другой стороны, это мог быть просто ложный след, чтобы подумал на Федьку, допустим, подставить его или Генку, а настоящую причину скрыть.

Но эти мысли скоро перебили более насущные: боль во всём теле. Знаю, надо терпеть, обезболивающее в таком состоянии помогут только мощные, а колоть пацану больше одного укола никто не будет, а слабые только навредят.

Не сдерживался, тихонько стонал.

- Больно, Саша? – вздыхала Нина, не зная, как помочь, вытирала влажной салфеткой пот с лица, температура была довольно приличная, и сбивать нельзя: организм таким образом борется.

Моя жена всегда была против лекарств, считала, организм сам должен побороть болезнь, а лекарства только вредят. Так что, только капельница с физраствором, вместо еды, тем более, рот я открыть не могу, глаза тоже, только уши открыты и тактильные чувства доступны, от чего я бы с радостью временно отказался бы. Но, чего нет, того нет, боль и прочие неприятности доставали меня ещё долго.

Как только я очнулся, ко мне прибежала Лена, конечно, разочаровалась, увидев меня в таком состоянии, когда я не мог ни видеть её, ни слова сказать. Но помогала маме за мной ухаживать, потом, узнав, что я хорошо её слышу, решила помучить школьными заданиями, чтобы я не отстал от программы. Особенно мучила меня математикой, и я делал уроки в уме, мысленно решал примеры и задачки. Отвлекаясь от боли и чесотки, старался как можно больше удержать в уме информации. Представил перед глазами монитор, и заносил в него данные, даже записывал на него устные материалы, такие, как история, география или ботаника.

Хотелось ещё послушать аудиокниги, но, к сожалению, никто не догадался так сделать. Казалось, что сложного? Вставить мне в уши гарнитуру и включить ноутбук, где хранятся книги.

Мне стало казаться, что из молодёжи, и не только, читаю я один, потому что гостей приходило много, а развлечь смогла только Анжелка, влюблённая в меня. То, что она влюбилась в меня, поняли все ребята и девчата в ДК, это скрыть невозможно, со стороны очень хорошо видно, кто кому симпатизирует. Я, как увидел, какими глазами на Сашеньку смотрит Лёвка, сразу понял: пропал парень! Нахмурился на него, и он сразу понял, что не стоит стоять у меня на пути, сдался. Может, напоказ, не знаю. Потом они приходили, с Сашенькой, Саша шептала мне ласковые слова, что любит меня, а её поддерживал Лёвка.

Конечно, зачем ей инвалид? Мне было очень обидно, но в то же время наконец-то Лёвка догадался меня немного перевернуть и помыть спину, которая ужасно чесалась, потом, вместе протёрли остальное тело, а Сашенька даже не постеснялась помыть мне попу и писю.

Конечно, было обидно, что променяла меня на другого, но сделать ничего не мог, даже «спасибо» сказать.

Моя взрослость давно осталась где-то на задворках сознания, хотела достучаться до меня, типа, Лёвка только помогает Сашеньке, она по-прежнему меня любит, а мальчишка её поддерживает в беде, но уже мои мальчишеские гормоны подавляли голос разума, я тихо бесился.

Приходил следователь, потому что Иван написал заявление по факту нападения на ребёнка, к сожалению, ничего путного ему сказать не мог, хотя физиономии хулиганов чётко отпечатались в памяти.

Позже, когда уже мог мычать, следователь пришёл ещё, и я указал на маму и папу, показав, что они видели их.

«Родители» очень удивились и расстроились моими показаниями, думая, что возвожу на них напраслину, но Иван, к моему удивлению, пришёл к выводу, что точно их видел, и где это было, расспросил меня, давая наводящие вопросы, и выяснил, что это как раз те пацаны, которые стояли возле спортзала, где я охранял от них свой велосипед.

Так и вышли на малолетних бандитов, но было уже поздно, их устранили, вроде, с наркотиками переусердствовали.

Я, конечно, не поверил, что их устранили из-за меня, скорее всего, они здорово засветились в наших небольших посёлках, через них следствие могло выйти на реальных заказчиков некоторых происшествий. Пацаны из нашего танцевального клуба по секрету поведали мне, что случай со мной далеко не первый, некоторых мальчишек даже «опускали», и девчонок насиловали, но все боялись обращаться в полицию, их запугивали расправой, и не только с ними, но и с родителями.

С родителями тоже было не всё чисто, только ребята не знали или не захотели делиться подробностями. В общем, как я понял, в Ливадии действовала какая-то банда, то ли вымогателей, то ли мошенников. Кто не хотел расставаться с деньгами, за них расплачивались их дети.

Так что, засветившихся подростков решили убрать, думаю, в скором времени появятся другие, если расследование заглохнет.

А заглохнуть может, потому что по закону дела нет, если нет заявлений. Заявлять на то, что тебя изнасиловали никто не хочет, чаще всего об этом узнают все, и виноватым оказываешься именно ты, сразу ставят на тебя клеймо: девочка шлюха, мальчик педераст.

А вот в случае, происшедшем со мной, уже не стыдно признаться, разбой, тяжёлые побои, я не виноват, почти.

Приезжал лицевой хирург. Вспоминать больно, хоть и обколол лицо, боль осталась в некоторых местах. Кости поставил на место, скрепил скрепками. Нос тоже поправил, иначе с искривлённой перегородкой у меня была ба плохая жизнь, сами знаете, частое заболевание, громкий храп и прочие «прелести». Пришлось терпеть, за что удостоился сдержанной похвалы от врача.