Страница 72 из 81
В любом случае нужно обработать рану и сменить одежду.
Он прихватил миску с водой, жреческую тунику и уединился в единственной необжитой комнатке рядом с трапезной. Из узкого окошка светил желтый полумесяц. Спокойно, будто перед бурей.
Пустые ножны слетели на лавку вместе с кожаным ремнём. Елисей поёжился, отлепив от спины рубашку. Порез вскрылся, пустив тонкий ручеёк по коже. Он сбросил дворцовую форму и пальцами дотянулся до спины. Рана тянется от левого плеча через всю лопатку до самого позвоночника.
Какое-то время будет трудно держать арбалет.
Зашла Яся, в руках она держала небольшой коробок с толчёным углем, бутылкой и бинтами.
— Стучаться не учили?
— Зачем? Ты бы всё равно сказал, что нельзя.
Она зашла за спину, чтобы осмотреть рану, но нарвалась на рисунок из косых шрамов от плети.
— Обычная царапина. Давай сюда золу.
Но девушка увела коробок в сторону.
— Нужно промыть хлебным вином, а то загноится.
— Хватит воды. С алкоголем у меня не задалось, — пол ночи чихать и чесаться так себе перспектива.
Яся не дала ни воду, ни золу.
— Промахнёшься, сам пойдёшь за добавкой. Лучше сядь, — дёрнув его вниз, к лавке, она стёрла с широкой спины кровь и стала наносить порошок, — надеюсь, Пересвет не пострадал? Ты же не заставлял его прикрывать ваш побег?
— Конечно, заставлял.
— Никого посильнее не нашёл? Какой из него воин? — Яся специально вбила золу поглубже.
— А ты, я смотрю, привязалась, — плечо вздрогнуло, но Елисей стерпел.
— Переживаю о здоровье будущего мужа.
— Он никогда на тебе не женится.
— А вот и женится. Он влюблён в меня до безумия.
— Да, на роль любовницы вполне можешь рассчитывать, — когда она с придыханием говорила о богатом юноше, внутри всё подкипало.
— Женится, вот увидишь, — надула губы Яся.
— С твоим-то прошлым? И в такую семью?
— А что с моим прошлым? Если ты не скажешь, он никогда не узнает. Ты ведь не скажешь? — звучало угрожающе, особенно после того, как она надавила на рану повязкой.
— Хочешь, чтобы я врал ради тебя хорошему парню? — хорошим он его не считал. Изнеженный мажор вызывал скорее презрение. Но Елисею и не обязательно было лезть в чужую постель. Дело далеко не в целомудренности, а в том, что девушка бедна, аки храмовая мышь.
Огибая бинтом его спину, она перекинулась через здоровое плечо, повернула его голову за подбородок к себе и сказала, нарочито нахмурившись:
— Сорвёшь мою свадьбу, сам на мне женишься.
В дверь постучали.
Оказалось, служитель привёз кормилицу. Получив кошель с серебром, сверх договорённого, отец семейства увидел в собственном сыне взрослого самостоятельного мужчину полутора лет, готового к разлуке с матерью.
Крестьянка была высокой и сбитой. Она родила уже семерых и выглядела так, будто без труда сможет удвоить результат.
— Отлично, тогда по коням, — наёмник накинул тунику и повёл кормилицу к покоям Русланы. Яся и жрецы пошли следом.
Девушка спала сидя, с малышкой у груди. День был длинный и сложный, а от того сон — тревожным и мучительным.
Чтобы избежать лишних истерик, Елисей старался действовать тихо. Он поднял запеленованного ребёнка, но в тот же миг Руслана открыла глаза.
— Что ты делаешь? Отдай! — вцепившись в его руку, она судорожно осматривалась. От её крика малышка проснулась и пискляво заплакала.
Вперёд выступила женщина в сарафане и с двумя бидонами вместо грудей. Руслана сразу поняла, что это та, кого они ждали.
— Она больше не нужна. Я сама поеду, — решительно заявила девушка.
Как оказалось, детский визг раздражал Елисея ещё больше женского. Он рывком оттолкнул новоиспечённую мать и пошёл к кормилице.
Сама она поедет, конечно. Может, ещё и дочку сама с Башни скинет?
Непонятно, откуда силы взялись, но, видя, как уносят её малютку, Руслана вскочила с кровати и ринулась к выходу. В руке она сжимала кинжал Елисея, всё это время лежавший под подушкой. Когда начались первые потуги, Яся бросила отобранное оружие на простыни, а Руслана сразу же его подобрала и спрятала у изголовья.
— Я сказала, что поеду!
— Нет, — сухо ответил он, заметив свой клинок.
— Елисей, пожалуйста, ты не можешь её просто забрать, — просьба с обнажённым лезвием, упирающимся в печень, должна была быть более убедительной, но наёмник и бровью не повёл.
— Скоро объявится Его Величество, — обратился он к Юрасу, — сделай так, чтобы она не болтала лишнего.
Два крепких служителя направились к девушке.
— Елисей… — из глаз прыснули слёзы, и она повернулась к кормилице, тянувшей руки к малышке, — мне так жаль, прости…
Без сильного размаха, но твёрдо и жёстко, Руслана вонзила кинжал в живот женщины и отпустила рукоять. Та вскрикнула, завалившись назад в руки одного из жрецов. Кровь быстро пропитывала сарафан вокруг торчащего клинка.
Девушку сразу же скрутили. Елисей сбросил вопящего младенца Ясе и рявкнул, чтоб принесли мази и бинты.
— Прости, прости, — сквозь слёзы повторяла Руслана, глядя на кормилицу.
— Ты пожалеешь об этом, — наёмник впился пальцами в шею и запрокинул голову девушки.
Мокрые карие глаза смотрели с вызовом.
— Я. Еду. С вами.
37 Ликование
Руслана живёт, Алоис не создаёт проблем.
Таковы были условия соглашения зимой.
Узнав о ребёнке, Булат хотел убить обоих, но вмешался Ал. В ту ночь он, как мог, хаотично разбрасывал искры божественного пламени, пока хозяин тела не согласился отменить решение. Девушке по-прежнему можно было жить, но только ей.
Способности потомка не на шутку испугали Его Величество. Преимущество Булата заключалось в опыте. Дело наживное. Ал тоже это понял. Единственной причиной, почему он не портил праздную жизнь своему предку, была Руслана.
Но этой ночью причин сдерживаться не осталось.
Царь узнал о побеге в числе последних.
Командир дворцовой стражи боялся нести плохую весть. Он дотянул до того момента, как Данияр со своими людьми прорвался в парадный двор. Пришлось рассказывать о двух бедах разом.
Ошибка могла стоить Хабару жизни, но Его Величество повёл себя крайне странно. Он подскочил на месте и снова упал на трон, крепко обхватив голову, словно в любой момент та могла сорваться с шеи. Глаза его порывисто бегали, то зажигаясь янтарём, то возвращая привычный оттенок. Вместо слов губы выплёвывали пустой воздух.
— Алхимик… — царь, словно слепой, помчался к мастерской, сбивая углы.
Вторжение, побег, всё потом.
Огонь, что до этого всегда приходил по первому зову, теперь разрывался между двумя хозяевами.
— Хочешь, чтобы я убил здесь всех? И здесь, и во всём городе!
В ответ лишь сардонический смех.
В доказательство пришлось спалить бедолагу-виночерпия, попавшегося на пути, но и это не возымело эффекта. Брызжа слюной, Булат кричал, не боясь показаться сумасшедшим, что следующей будет Руслана, что ей не удастся скрыться.
Алоис поставил всё на свою попытку. Другого шанса могло и не быть.
— Ваше Величество, я просил бы ещё несколько дней на испытания, сейчас не могу дать гарантий… думаю, ведунья была не права… — алхимик замер, глядя на то, как царь заглатывает зелёный кисель.