Страница 14 из 22
Выхожу у подъезда практически одновременно с ним.
Смазливый хлопает дверью и шагает ко мне. Громкий звук эхом отдается по двору, и я выпрямляюсь еще больше, встречая грозный взгляд.
Останавливается в метре. Застывает. И сверлит чернотой в глазах.
Наш зрительный контакт нашпигован обоюдной ненавистью.
Теперь всё без утайки. Откровенно.
В какой-то степени даже хорошо, что мне больше не надо притворяться.
— Ты… — Барсег натурально рычит. — Ты…
— Твоему красноречию позавидовали бы даже Платон с Сократом, — ничего не могу с собой поделать, невинно хлопая ресницами и улыбаясь с широтой.
— Рот закрой.
— Тон сбавь.
После обмена детсадовскими фразами еще какое-то время обжигаем друг друга гневом. Не мигая.
— Ты мне должна объяснения, чучундра. Я жду.
— Я худею с твоей наглости, Диего.
— Объясняй, блядь, что всё это значит.
— Для особо одаренных: я тебе ничего не должна. И, вообще, что ты тут делаешь? У тебя же ординатура.
— Тебя не касается.
— Аналогично.
Палим репликами на опережение, оба злые и не настроенные на нормальный диалог, слишком много в нас гонора. Никто не сдаётся.
Барс возвышается надо мной, дышит огнем, аж ноздри подрагивают.
Я девочка невысокая. К сожалению. И подавлять ростом технически не могу.
Компенсирую это упущение природы профессиональной язвительностью.
Он еще не в курсе, но у меня по ней черный пояс. Язык — моё оружие наряду с боевыми приемами, которым научила целая свора братишек.
— Я понять хочу, тебе кто-то бессмертие подогнал? Откуда столько борзости?
— Генетически передалось от отца-Кощея, — фыркаю и закатываю глаза.
— Да твою ж мать, ни капли адекватности?! — Барс стискивает челюсть и склоняется ближе. — По-человечески общаться не вариант? Я тебе сколько раз предлагал договориться? Ты что устраиваешь, химера[2]?
— По-человечески — это как ты, что ли, Барсик? — достал обзываться, не поспеваю за ним. — Матами и криками, как орк подзаборный?
Получаю удовольствие от его реакции на кошачью кличку. Аж передергивает бедного. Выпрямляется и хмуро косится, сдерживаясь из последних крупиц терпения. Я чувствую, что смазливый на грани. Ну не бить же ему меня.
— Пиздец просто, — качает головой, не в состоянии подобрать слов.
Демонстративно зеваю, прикрываясь ладошкой.
— Я соболезную твоему некультурному шоку, Диего, но утешать нет сил. На минуточку, я после тяжелой смены и устала.
— Ты не сдвинешься с места, пока мы не поговорим, — предупреждает на удивление спокойно, словно поборов эмоции. — Я просто хочу договориться. Как и предлагал всегда.
— Родной, — тяну весело, с наигранным умилением выпячивая губы. — Ты дурочку из меня не делай, в моей черепной коробке чуть больше мозгов, чем у тех, с кем ты привык спариваться. Ты никогда не хотел со мной договариваться. Ты хотел меня шантажировать.
Барс ожидаемо мрачнеет, а я, хмыкнув, невозмутимо продолжаю:
— Договор — это когда люди приходят к согласию и имеют обоюдную выгоду. А то, что хотел сделать ты, чистой воды шантаж: использовать мою тайну и вынуждать плясать под твою дудку, — развожу руками и пожимаю плечами, дескать, элементарно. — Раз ты меня до сих пор не сдал, значит, для чего-то я тебе понадобилась. Тебе повезло, Диего, я готова к сотрудничеству, но на равных. Дай мне козырь. Что-то своё, не уступающее моему секрету.
Пользуясь тем, что он теряет дар речи, разворачиваюсь к подъезду и активирую датчик таблеткой. Придерживая дверь, бросаю напоследок:
— Если надумаешь, приходи с предложением. Но в караоке больше не суйся, камикадзе!
В квартире стараюсь двигаться бесшумно, чтобы не разбудить Кети. Сняв обувь, подрываюсь к окну и прячусь за тканью штор, разглядывая потрясенного Барса. Охота смеяться в голос, поджимаю губы, чтобы не поддаться искушению.
Смазливый стоит у машины и четким прицелом смотрит в моё же окно. Знаю, что давно спалил локацию. Наблюдаю за нам, затаившись.
Время от времени он запрокидывает голову, задумчиво стреляя глазами в ночное небо. А потом снова возвращается к окну.
Меня нехило потряхивает. Адреналин циркулирует в крови в повышенных дозах. Сама от себя не ожидала такого. Но тут надо отдать ему должное — Барс выбесил своим поведением.
Он уезжает где-то через минут двадцать.
В прекрасном расположении духа действительно иду набирать ванну. На часах почти три, нам в семь вставать на пары, а я один черт не усну с такой-то эмоциональной бомбой внутри.
Нежусь в пенке, не переставая улыбаться.
Эта история становится всё интереснее и интереснее…
[1] Кинк — в контексте сексуальности это странность, причуда, нетрадиционные практики. Половое поведение, отличное от общепринятного.
[2] Химера — некая мутация, в греческой мифологии огнедышащее чудовище с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом в виде змеи. Здесь: отсылка на перевоплощения героини.
13. Лус
Я снова и снова непроизвольно тянусь к шикарным бутонам, чтобы ощутить кончиками пальцев бархатистость лепестков. Цветы лежат на нашей с Кети парте, сводя с ума сладким ароматом. Подруга кидает понимающие взгляды в мою сторону, когда невзначай наклоняюсь к ним ближе и вбираю запах на всю мощь легких.
Первый настоящий знак внимания от Марата.
Мой первый букет от него.
И первый шаг к новому уровню.
Вплоть до конца последней пары я никак не могу перестать тонуть в покалывающем кожу нервном возбуждении.
Всё чаще и чаще в нашей с Адамовым переписке сквозит его нетерпение, напор, жадное требование чего-то большего. Встреч, полноценных разговоров, реального знакомства. А не подростковых диалогов в сети.
На Кавказе конфетно-букетный период разительно отличается своим целомудрием и флёром таинственности. Здесь не занесёшь подаренные цветы домой со словами: «Ой, да это от поклонника». Не признаешься, что общаешься с кем-то. По крайней мере до определенного момента.
Правила другие.
Даже если бы я не была помолвлена, о чем никто в универе не знает, я не смогла бы унести букет с собой.
Долгоиграющая эйфория, захватившая всю меня, омрачается прозаичной мыслью: жаль, но мою комнату не будет украшать первый букет от парня, который нравится.
Придется оставить эту красоту у Кети.
После занятий еще какое-то время болтаем с девочками на улице, и я бережно прижимаю к себе кремовые розы. Неконтролируемо улыбаюсь.
И вдруг замечаю припаркованную у обочины машину Барса и, собственно, смазливого, прислонившегося к пассажирской двери.
Внимательно щурится, не скрывая своего пристального интереса к моей персоне. Хорошо, что хватает ума не подходить. Не хочу, чтобы нас здесь видели вместе. И я вынуждена какое-то время ждать, чтобы двор опустел, и мы с Кети покидали его в числе последних.
Подруга без слов понимает, что сегодня поедет домой одна.
Поправочка: с моими цветами.
Мы шагаем к хмурому Диего, он тоже отрывается от металла и идет навстречу.
Я позволяю себе рассмотреть его детальнее при свете дня. Мелкие погрешности на лице — еще не сошедшие последствия драки — практически незаметны и совершенно не портят общего впечатления.