Страница 1 из 2
Потеют розы.
Я очень люблю цветы. Я могу весь день смотреть на один цветок и видеть усеянную цветами поляну; могу весь день бродить по полю и не видеть там ничего, кроме одного цветка; могу часами лежать, глядеть в небо и видеть там одни цветы... Я люблю цветы, но не могу смотреть, как их срывают. Мне противны сорванные цветы - они напоминают похоронный венок...
Нодар Думбадзе
Я, бабушка, Илико и Илларион
Часть 1
Преподъезд
Глава 1
Столы на хилых ножках без особого желания делятся друг с другом бесполезными историями — их деревянные голоса сплетаются и образуют сферу, которая едко пахнет лаком. Столовые приборы покорно ждут своей минуты, впрочем, минута, вероятнее всего, предназначается не совсем им, но это мало кого по-настоящему волнует. Освещение сигналами прогоняет прочь новых посетителей и шепчет им вслед отвратительные ругательства, переливающиеся в старческие причитания.
В кафе «Рваный матрас» в самом центре зала сидят двое — главный редактор литературно-художественного журнала Бесарион Ознадзе и начинающая актриса Тамара Тодарели.
Ознадзе, выворачиваясь наизнанку, обещает посвятить персоне Тамары целый разворот в новом номере журнала. Он уверен, что после такого супа милости, смешанного со сметаной любезности, актриса ему обязательно откроется, может даже слишком и очень — а это вовсе не возбраняется, даже ожидается на коленях у порога.
И разговор их продвигается как нельзя лучше — опытный редактор жонглирует смертельно весёлыми историями, а молодая и весьма хорошенькая актриса смеётся, и красивое маленькое лицо её светлеет все больше с каждой секундой, грозясь превратиться в форму абсолютной чистоты, которая ослепит собой всех вокруг.
-Тамара, ваш смех! Вы просто очаровательны!
-Бросьте, Бесо, вы меня ни много ни мало смущаете…
-Тамрико, пеняйте на себя!
-Ну что опять, Бесарион?
-Вы ведь виновны!
-В чем же?
-Хотя бы в том, что гарантировано закрепили за собой место во всех последующих номерах «Белозубой обезьяны»
-Что вы!
-Да-да.
-Но, Бесо, вы публикуете тексты! Зачем там моя физиономия? Я ведь толком и писать не умею… Максимум болтать, как сейчас с вами.
-Тамрико! Это не ваша головная боль. Раз я сказал, что так будет — значит будет так и точка.
-Но писатели, поэты… Я ведь займу чьё-то место!
-Тамара, дорогая, мы всех подвинем и не обидим, а даже если и обидим, извинимся. Не смейте думать об этом.
-Бесик, это же просто чудесно! Не могу и представить — Я и «Белозубая обезьяна»
-Ясно как апельсин, Тамуна — Вы и «Белозубая обезьяна».
-Ах, мне, по правде говоря, даже не верится…
-Я вас умоляю…
-Умоляйте, Бесо!
-И буду, я ведь буду!
-Что это за день такой… Сплошные подарки и сюрпризы.
-Сплошные? И что же с вами ещё приключилось за сегодняшний день?
-Бесарион, вы мне решительно не поверите…
-Тамара, я вам решительно и нерешительно поверю. Ну же, рассказывайте!
-Дело, Бесо, в том, что меня пригласил на пробы сам Якоб Гиркладзе…
-Гиркладзе?
-Да, именно он, Бесо!
-Но как же так вышло, Тамуна?
-Сама не могу понять. Вернее могу, но в голове до сих пор не укладывается.
-Не томите, Тамара!
-Ну всё, рассказываю! Мы, Бесо, стояли с моей подругой Нонной возле буфета. Холод зверствовал, снега хлопья огромные-преогромные прямо на туфли падали. Только-только вышли из метро на «Вокзальной». Нонна, между прочим, тоже со мной в театральном училась, но…
-Тамара, мне интересны вы и только вы!
-Хорошо, Бесо, хорошо! Но на Нонне история и завязалась, поэтому позвольте…
-Конечно, простите Ради Бога…
-Так вот. Как я уже и сказала, мы с Нонной Куб, вместе учились в театральном.
-Куб? Какая необычная фамилия.
-Вы ужасно правы, Бесо. Я до второго курса вообще не верила, что фамилия эта настоящая.
-А может и не настоящая вовсе?
-Да нет же… Я в списки лектора тайком заглянула. И правда. Куб!
-Поразительно.
-Вот-вот.
-Я вас снова перебил, Тамрико. Горбатого могила исправит…
-Бросьте, Бесик, мы же никуда не торопимся.
-И впрямь… Продолжайте, Тамара.
-Собственно, стоим мы с Нонной, дрожим, обсуждаем что-то ужасно глупое, держа в руках по ватрушке и стакану чая каждая. Как вдруг!
-Что же?
-Проходит Якоб Гиркладзе.
-Так…
-Ну он, дураку понятно, идёт по своим делам, тоже мёрзнет, правда, без ватрушки и чая и не обсуждает ни с кем никакие глупости. Вдруг я смотрю на Нонну, а она ему во всю машет.
-Да что вы!
-Я краснею, синею, зеленею, одергиваю дуру. А она, чудачка, поворачивается ко мне и выдаёт, что Гиркладзе — сослуживец её отца!
-Быть такого не может!
-Да и я так подумала, Бесо! Но не тут-то было. Гиркладзе вдруг останавливается, на нас взгляд бросает и сразу же становится непомерно улыбчивым. А вы ведь знаете какой он хмурый, Бесик!
-Само собой, Тамрико… Второго такого угрюмого во всей нашей стране не сыскать!
-То-то! А он к нам милейшим образом подбегает и здоровается. Я на Нонну идиоткой выпучилась и дышать не могу. Уже и про мороз позабыла… Чудо какое!
-Действительно ведь чудо!
-Я с ним, конечно, потом тоже здороваюсь. Он с нами начинает беседовать, очень непринужденно. Говорит что-то про людей в вагонах и ремонт какого-то зала в театре — я, честно, не запомнила ни черта от волнения. Речь у него, однако, очень приятная, до невозможного выразительная и плавная… Говорит, говорит и вдруг в шутку упрекает Нонну в том, что она до сих пор не познакомила его со мной.
-Невероятно…
-Ага! Нонна нас, конечно, с удовольствием знакомит и ненароком вспоминает, что я тоже актриса, если так, конечно, можно выразиться…
-Конечно, можно, даже нужно, Тамара!
-И Гиркладзе, ей Богу, сам Гиркладзе, хлопает в ладоши!
-Не верю!
-Бесо, да! Он меня еще назвал тогда как-то… То ли стеклышком цветущим, то ли изумрудом.
-Странно очень и немного, простите, потешно, но вам, безусловно, идет.
-Не знаю даже… Я тогда, как юродивая, рассмеялась невольно. А он неожиданно мрачнеет, руку мне на плечо кладёт и приглашает на пробы к новой картине.
-Тамуна, какая удача!
-Удача — это ещё мягко, Бесарион.
-Гиркладзе! Якоб Гиркладзе приглашает на пробы Тамару Тодарели… Как звучит!
-Вы правы, Бесо, звучит безумно и только.
-За это нужно выпить, Тамрико, за это непременно нужно выпить…
-Я с вами полностью согласна и спорить впредь не собираюсь.
-Чудесно, Тамуна! Вы, наверное, самый приятный человек из всех, кого я встречал.
-Бесик, вы меня, честное слово, доконаете. Просто доведёте до белого каления, и я прямо здесь закончу свою карьеру.
-Тамара, не говорите глупостей — как я могу перестать делать вам комплименты!
-Бесо…
-Шампанского, пожалуйста!
-Какой прекрасный вечер!
-И не говорите, Тамуна. С вами прекрасно всё…
-Бесо, ну в самом деле!
-Всё!
-Всё?
-Всё! Больше вы от меня ни одного комплимента не услышите.
-Вы, Бесик, неизлечимый остряк.
-А вы, Тамара, неисправимое чудо.
-А что вы только что сказали насчёт комплиментов?
-Разве это был комплимент?
-Разве нет?
-Это правда, Тамрико. Так звучит правда.
-Вы меня совсем не жалеете…
-Признаю. О, а вот и шампанское!
-Мне совсем чуть-чуть, Бесо, прошу.