Страница 7 из 16
- Значит, так – такого тона у добродушного ветерана-опера Ровнин до того ни разу не слышал. Возникало ощущение, что перед ним стоит совсем незнакомый человек – Первое – бери ручку, лист бумаги и пиши рапорт на имя начальника ОВД. Все в нем подробно изложи – почему машину остановил, про то, что этот азер под дозой был, что «ствол» он первый достал и так далее. Основной посыл – действовал по обстановке, оружие применил полностью правомерно, исключительно в целях самозащиты. Еще – ты бумаги на проведение операции у Емельяныча подписал?
- Нет. Он на дачу генерала с ним вместе уехал. Мне так Оленька сказала.
- А, точно – Сан Саныч потер лысинку из числа тех, которые называют «озерце в кустах» - Забыл. Как некстати. Хотя… Может и кстати. Все - сиди, пиши. Отсюда – ни шагу! И к окнам не подходи, понял? Нужду справить захочешь – вон фикус. Живуч, собака, невероятно, чем только его не поливали, а он все никак не окочурится, так что не стесняйся. Закройся изнутри, наших я предупрежу, чтобы не лезли к тебе. Ну, а если… Вряд ли, конечно, но… Короче, если начнут их ломать, чтобы сюда попасть – стреляй не думая. Хуже, чем есть, не будет. Хотя не должно до такого дойти. К телефону не подходи. И сам никуда ни в коем случае не звони!
- Вы мне объясните, пожалуйста… - взмолился Олег, но Нестеров его даже слушать не стал, напялил на голову фуражку и, что для него было несвойственно, выбежал из кабинета, напоследок бросив – Закрывай дверь, я сказал.
- А когда вернется, то споет: «динь-донь, я ваша мама» - печально подытожил Ровнин, удивился тому, что, убив человека, он отчего-то может шутить, а после два раза повернул ключ в замке – Ладно, раз надо рапорт писать – будем писать.
Что интересно – это скучное, в общем-то, занятие пошло ему на пользу. Текст не вытанцовывался, поскольку постоянно вылезали какие-то новые детали, предшествующие тем, о которых он уже писал, потому суммарно Олег испортил где-то шесть листов бумаги, чем напомнил себе Иванушку Бездомного из своего любимого «Мастера и Маргариты». Зато все поганые мысли из головы монотонная работа вышибла, не осталось времени на моральные терзания, надо было дело делать. А когда он поставил точка в финальной, седьмой, версии документа, в дверь постучали.
Дело, в принципе, обычное, воспитанные люди всегда таким образом дают о себе знать, перед тем как войти в помещение. Но в данном случае Ровнин не знал, как ему верно поступить. Спросить «кто там»? Применительно к месту, где он находился, подобное казалось диким бредом. Это же не частное владение, а ОВД. Сделать вид, что тут никого нет? Наверное, это неправильно.
Неизвестно, сколько бы он еще раздумывал над тем, что делать, если бы за дверью не раздался начальственный рык Емельяныча:
- Открывай, лишенец, пока я эту дверь с петель не снес!
Олег мигом подхватился, крутанул ключ, оставленный в замке, распахнул дверь и рявкнул:
- Здравия желаю, товарищ подполковник!
- Ты? – начальник ОВД, тяжело дыша, ввалился в кабинет. Был он красен лицом, с потным лбом и налитыми кровью глазами. А еще от него пахло водкой и лавровым листом – Смерти ты моей хочешь, Ровнин, а не здравия. Работаешь всего-ничего, толку от тебя пока ноль, но зато в такой блудняк впутался, что мы с генералом аж протрезвели, как подробности услышали!
- Я ж не нарочно – мигом поник Олег – Просто так получилось.
- Получилось у него – Маркин уселся на ближайший стул, достал из кармана форменных брюк клетчатый платок и вытер им со лба крупные градины пота – Получилось, мля. Хотя, конечно, чего еще оставалось делать в той ситуации? Не ждать же, пока этот нерусь в тебе дырку сделает? Но прежде, чем что-то затевать, тут сначала со мной все согласовывают. Или ты этого не знал?
- Я хотел. Вас не было, а оперативная информация…
- Лучше замолчи! – бахнул кулаком по столу подполковник – Поздно, парень, пить боржом, когда почки отвалились.
Ну, а следом за этим он выдал такой матерный загиб, который однозначно смахнула с пьедестала две предыдущих, те, которые Олег выслушал от коллег по отделу. Хотя, что тут такого? Емельяныч начальник, ему по штату положено во всем лучшим быть.
- Кстати – Сан Саныч, минералочки холодной нет? – выговорившись, поинтересовался Маркин - Сейчас сдохну, ей-бо. В глотке как Сахара прямо. Учкудук, мля, три колодца!
- Да откуда его взять, «Боржом»? - усмехнулся Нестеров, доставая из своего сейфа бутылку «Ессентуков» – Как Мимино усатые суверенными стали, так ни «Боржома», ни вина нормального днем с огнем не найдешь. Шмурдяк один продают, не то, что раньше. Вот, держите, она хоть и соленая, но жажду утоляет. И для печени полезно.
- Наши с тобой печени теперь только могила вылечит – отмахнулся подполковник – Да к чему мне кружка, так давай. Говорю же – сейчас сдохну!
Он одним могучим глотком осушил бутылку, перевернул ее, убедился, что ни капельки из той на пол не скатилось по стеклу, звучно рыгнул, глянул на часы и осведомился у Олега:
- Васьки не было пока?
- Нет – вытянувшись в струнку, ответил Ровнин.
- Хреново – теперь платок осушил пот, обильно выступивший в районе шеи – Значит, мля, не договорился. Придется тебя из того дерьма, в которое ты влез, самим вынимать.
- Петр Емельяныч, хоть вы мне объясните, что к чему! – взмолился юноша – Нет, у меня есть догадки, но ведь никто ничего…
- Сынок, сюда подойди – мягко и по-доброму попросил его Сан Саныч – Только бочком, бочком, чтобы в окне не светануть. Помнишь, я когда уезжал, тебя об этом просил? Вот так.
Ровнин выполнил требуемое.
- А теперь смотри – опытный опер ткнул пальцем в черное «БМВ», что стояло неподалеку от въезда в ОВД – Видишь вон ту машинку? В ней сидят небритые люди в кожаных куртках, которые вооружены, опасны и очень тебя не любят. А теперь глянь туда. Вон там, чуть подальше, стоит еще одна иномарка, в которой сидят друзья тех небритых людей, и они тоже тебя не любят. А один из них, которого зовут Равиль – особенно. Настолько, что лучше тебе застрелиться, чем попасть ему в руки живым. Кстати, если карта ляжет совсем пиково, чего лично мне очень не хотелось бы, то ты эти мои слова вспомни. Ты, сынок, его брата убил, а у них заведено так - если за родную кровь не отомстил, то позора не оберешься. Ну, и вообще. Один умный человек мне в свое время сказал, что кавказцев-братьев надо убивать сразу всех, сколько бы их не было, иначе покою не жди. В идеале даже двоюродных и троюродных лучше зачищать. Такой у них менталитет.
- Все верно – подтвердил начальник ОВД – Восток, как говорил товарищ Сухов, дело тонкое.
- Так мы про Кавказ? – глянул на него Сан Саныч.
- Какая, хрен, разница? – профырчал Емельяныч – Что те нехристи, что эти. Мы бошку прострелили и забыли, а этих, мля, чебуреком не корми, только дай ножом человека постругать на ломти. Не могут быстро убивать, обязательно им надо покуражиться.
- Просто у них к мести подход другой – возразил ему Нестеров – Хотят, чтобы виноватый прочувствовал свою неправоту. Или, может, традиции такие? Пес их знает. Я не интересовался.
- Не хочу – побледнел Олег, худшие предположения которого стали реальностью. Плюс крепко его проняла та деловитость, с которой эти матерые мужики обсуждали то, что с ним может совсем скоро случится.
Не с кем-то, с ним. И это было очень страшно.
- И мы не хотим – недобро зыркнул на него начальник – Даже генерал против. Только от хотелок наших коллективных, мало чего, мля, зависит.