Ядовитые мальчики

Затем, услышав его вопрос, я поворачиваюсь и смотрю вниз. Окровавленное лицо, темные волосы, синяки, рассеченная кожа.

Этого недостаточно.

— Крис Мэтьюз. — я сглатываю, сжимая кулаки, глядя на его сломанный нос, разорванную бровь.

Прослеживаю вниз, по его быстро поднимающейся груди, по его прессу, чтобы найти то, что я уже знал — его член вывалился наружу, ноги обнажены.

— Сломай ему руки. — инструктирует Беннетт, и я оглядываюсь, наблюдая за лицом моего брата, которое ничего не выражает, когда он смотрит на этот кусок дерьма.

— Я хочу свернуть ему шею. — киплю я, слова вырываются у меня сквозь зубы. — Я хочу сломать ему гребаную шею. — мои руки сжимаются сильнее, короткие ногти впиваются в ладони.

— Мы так и сделаем. — Беннетт кивает в знак согласия, стискивая челюсти. — Но пока — его руки. Сделай это сейчас.

Он поднимает на меня свои темно-карие глаза, его верхняя губа опасно изгибается, что я повторяю сам, а затем я наступаю ногой на грудь Криса, чтобы удержать его. Хватаю его левую руку и выдергиваю ее из сустава. Он вскрикивает, что-то булькает в полубессознательном состоянии, но я как будто вообще ничего не слышу. Все, что я слышу, — это приглушенный голос Беннетта, глубокий рык Кинга, нежное бормотание Рекса, а затем у меня за спиной раздается тихое хныканье.

И это заставляет мой мозг пульсировать, гнев горячей волной пронизывает меня, как будто я никогда не смогу избавиться от него.

Все сливается и перемешивается: движение за моей спиной, мои братья заботятся о нашей девушке, которую трогала эта гребаная пизда, а я хватаю его за предплечье. Наслаждаюсь его мучительным криком. Я поднимаю ногу, бью его в лицо, а затем снова наступаю ему на грудь. Беру его за другую руку, его пальцы согнуты назад в моей ладони, и я кручу, выворачиваю его руку под неправильным углом, от которого меня чуть не тошнит, а затем раздается долгий, протяжный хруст, щелчок, щелчок.

Руки крепко сжимают мои предплечья, голос Кинга в моем ухе:

— Мы — единое целое, ты нужен ей.

Мое дыхание учащается, мой слух возвращается, когда он вторит моим собственным словам. Низкий, глухой звук музыки внизу возвращается.

Я оборачиваюсь, окидывая взглядом двух моих возлюбленных: Поппи на руках у Рекса, Беннетт уже ведет их к двери. Я спешу к ним, Кинг за нашими спинами, и как единое целое мы выходим из комнаты, спускаемся по лестнице, пробираясь сквозь толпу.

Никто не обращает на нас никакого внимания. Капюшон натянут на голову Поппи, скрывая ее из виду, ее ноги безвольно перекинуты через руку Рекса, но она не выставлена напоказ. Никто не может видеть. Я стараюсь не думать о том, что с ней происходило, пока я был внизу, переписывался с братьями, бесцельно кружил по первому этажу, пока она была наверху, будучи…

— Райден, убери руки в карманы. — произносит Беннетт впереди меня достаточно громко, чтобы Кинг услышал у меня за спиной.

Привлекая мое внимание, он опускает голову, пока мы пробираемся к входной двери, засовывает разбитые костяшки пальцев в карманы, и мы спускаемся по огромным кирпичным ступеням парадного входа.

Беннетт ведет нас прямо к грузовику, ускоряясь по мере приближения к Флинну на водительском сиденье, которого он быстро вытесняет, направляя его на заднее сиденье. И выражение лица Флинна, когда мы приближаемся — это гнев, ярость, жажда убийства, которое вытаскивает мой разум из бездны тьмы. Мои пальцы обхватывают икру Поппи, я отпускаю ее, отталкиваю грудь Флинна, когда он делает выпад вперед. Беннетт уже пристегивает ремень безопасности на водительском сиденье.

— Мы отдадим ее тебе, но ты должен сесть в машину, братан. — говорю я ему, толкая его обратно изо всех сил.

Мои раскрытые ладони на его плечах, тело прижато к его телу, я не могу его удержать, он крупнее нас всех, только у Рекса был бы шанс, но не с таким злым Флинном, как будто у него суперсилы. Я обхватываю его лицо руками, сжимаю его щеки. Его ноздри раздуваются, голубые глаза бросают взгляд через мое плечо на приближающегося к нам Рекса.

— Залезай в грузовик, Флинн. — я снова толкаю его, сжимая его лицо, дергая его голову к себе. — Посмотри на меня. — резко приказываю я, его глаза, наконец, встречаются с моими. — Залезай в грузовик. — мягко приказываю я, отпуская его лицо.

Его взгляд снова скользит мне за спину, но, сглотнув, Флинн залазит обратно в грузовик, на кожаное сиденье. Я отступаю назад, Рекс идет передо мной, ныряя в заднюю дверь грузовика с Поппи на руках.

— Мы с тобой, Котенок. — шепчет он.

Хриплый звук застревает у него в горле. Он передает ее, как битое стекло, в колыбель тела Флинна.

— Все в порядке. — шепчет Флинн. — Ты в порядке, Ангел.

Рекс садится рядом с ними, Кинг захлопывает переднюю пассажирскую дверь, забираясь внутрь, а Рекс сажает меня к себе на колени. Моя рука на двери, я закрываю ее, когда Беннетт уже везет нас по выложенной кирпичом подъездной дорожке.

Я переворачиваюсь, руки Рекса помогают мне снять толстовку, чтобы накинуть ее на ноги. Я бросаю взгляд на ее бедра, темно-фиолетовые отпечатки пальцев покрывают внутреннюю сторону. Я стискиваю зубы, накрывая тканью ее изгиб в объятиях Флинна.

— Ты в безопасности. — говорит Флинн дико, угрожающе и мягко.

В этих словах так много обещаний, но я цепляюсь за самый жестокий перевод.

Мы собираемся убивать ради тебя.

Глава 43

БЕННЕТТ

Рекс прижимает пальцы ко рту, барабанит по нижней губе, пока его нога дрыгается, и я знаю, что он ничего не может с этим поделать. Я знаю, что это не то, что он может контролировать. Но я хочу сломать ему гребаные пальцы.

Я думаю о хрусте, который слышал в доме студенческого братства, о моем младшем брате, который вернулся в общежитие, схватил вещи Поппи и сломал локтевую кость Крису Мэтьюзу. Может быть, и Лучевую кость тоже. Все равно мой рот кривится в довольной улыбке.

— Хочешь закурить, Хендрикс? — спрашиваю я, пытаясь заставить его прекратить это гребаное ерзание.

Обычно меня это не беспокоит, он был возбужден с тех пор, как мы впервые встретились, но сегодня, сегодня во мне кипит гнев, который я не могу рассеять.

— Черт возьми, да. — вздыхает он, мгновенно прекращая постукивание и вместо этого тянется к предложенным мной сигаретам, когда я вытаскиваю их из кармана брюк.

— Свет. — бормочу я, роясь в другом кармане.

Он наклоняется ко мне, его пальцы все еще подергиваются, но как только он вдыхает дым, откидываясь на спинку стула, то замирает.

— Флинн? — спрашиваю я брата, прикуривая свою.

Он качает головой, щелкая своим изогнутым карманным ножом.

Я откидываю голову назад, на выдохе смотрю в потолок.

Мы втроем сидим в комнате Флинна на верхнем этаже дома. Наша дверь открыта, а дверь напротив, в мою комнату, заперта. Поппи внутри с доктором и с Кингом.

Я стискиваю зубы. Я хочу быть там, с ней. Но я слишком зол, я бы не мог мыслить здраво. Райден тоже хотел, но на его руки нужно было посмотреть, да и только один из нас мог быть там с ней.

— Ты видел, что он сделал? — спрашивает Флинн, упершись локтями в колени.

Взмах его ножа приостановлен, подбородок опущен, его голубые глаза устремлены на Рекса в ожидании.

Рекс ерзает, выдыхая через нос. Густой белый дым медленно поднимается к потолку.

— Я не думаю, что он успел… — он съеживается, произнося эти слова. — Но он был прав… там.