Ядовитые мальчики

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе губами? — я спрашиваю ее, стоя у ее ног.

Мои пальцы крепко сжимают ее кожу, оставляя синяки на плоти.

— Ты хочешь, чтобы я умолял тебя, засовывая свой язык в твою нуждающуюся маленькую киску, потому что ты такой грязный ангелочек?

— Да. — наконец выдыхает она, заставляя мою кожу головы болеть, когда она вонзает в нее ногти.

Это делает мой член невероятно твердым.

— После этого ты будешь моей, Ангел. — я не спрашиваю об этом, я утверждаю.

И она прижимает мой рот ближе к своему влагалищу, а я замираю. Только мое дыхание касается влажной ткани между ее бедер.

— Так и будет, или мы остановимся. Я бы никогда никого другого не стал умолять, Поппи. Только моя девочка.

Она часто моргает, ее хмурый взгляд углубляется, ее ногти, как ножи, впиваются в мой гребаный череп.

— Ты собираешься быть моей девушкой, Ангел? — я провожу языком по всей длине ее тела, сквозь кружево трусиков, пробуя ее на вкус со стоном. — Я хочу, черт возьми, изнасиловать тебя. — говорю я ей. — Я хочу, чтобы ты была моей, Поппи. Я буду твоим. Только твоим. — я посасываю ее губы, кружево шершавит у меня во рту. — Уступи мне.

— Хорошо. — шепчет она.

Моя шея выгибается так далеко назад, что я едва могу дышать.

— Хорошо, Флинн. — кивает она, ее губы приоткрыты, блестящие и припухшие от наших поцелуев.

— Плюнь мне в рот. — приказываю я ей. — Я собираюсь съесть тебя так чертовски вкусно, что ты закричишь, когда кончишь мне на язык. — искренне говорю я ей.

На ее щеках расцветает яркий румянец, и она прикусывает губу:

— Плюнь мне в рот, мой грязный гребаный ангел.

Мои губы раздвигаются шире в ожидании, и без дальнейших колебаний ее слюна попадает мне на язык. Мой стон разносится эхом по комнате, и она стонет, сдирая кожу с моей головы ногтями, а мое лезвие рассекает тонкую ткань, разделяющую нас. Я ртом посасываю ее клитор, губы раздвигаются шире, поглощая как можно больше ее плоти. Мой язык находит вход в нее, зубы царапают ее губы, покусывают и посасывают, чувствуя, как она стекает по моему подбородку.

Мои большие пальцы раздвигают ее складки, широко растягивая ее, обнажая всю ее для меня, для моего рта. Мои губы сосут ее влажную плоть, земля и терпкая сладость давят на мои вкусовые рецепторы. Мой язык обводит ее по всей длине, кружась вокруг клитора, сильно посасывая, впиваясь зубами в ее плоть.

Я провожу лезвием по ее холмику, царапая, но не разрезая, а затем провожу им вниз к ее клитору, широко раздвигая его пальцами, чтобы видеть каждую частичку ее тела.

Я касаюсь плоской стороной лезвия ее клитора, и она скрипит зубами, стонет, тяжело дыша, но так неподвижно.

— Ты хочешь пролить для меня кровь, Ангел? — я шепчу, слова обдувают ее набухший, красный клитор. — Прямо здесь? — спрашиваю я ее, прижимая к нему острие лезвия. — Ты хочешь, чтобы я высосал твою кровь из этого прелестного маленького клитора, а затем трахнул его своим языком?

— Флинн. — выдыхает она, ее пульс учащается на внутренней стороне бедра под жесткой хваткой моих растопыренных пальцев. — Да. — плачет она. — Пожалуйста.

— О, Ангел, я думал, это я прошу милостыню. — я покалываю ее кожу, смеясь над этими словами.

Едва слышное шипение срывается с ее губ, когда она стонет.

Капелька крови расцветает на ее набухшем клиторе, я посасываю, впитывая ее кровь своим языком, постанывая от ее вкуса. Опьяняющий взгляд, устремленный на меня, опущен вниз, чтобы она могла наблюдать, как я наслаждаюсь.

Удерживая ее взгляд, пока ее бедра дрожат, я втягиваю рукоятку ножа в рот, пропитывая ее вкусом. Она замирает, ее зубы стучат, но она не останавливает меня, когда я обвожу влажной ручкой вокруг ее маленького узкого входа. Ее влагалище сжимается.

Я ввожу в нее рукоятку ножа, медленно поворачивая ее, сжимая лезвие согнутыми пальцами. Лезвие просто рассекает кожу, но я не сосредотачиваюсь на легком уколе, наблюдая, как рукоятка медленно исчезает внутри нее.

— О боже мой, Флинн. — она шепчет это быстро, мое имя срывается с ее распухших губ как призыв и проклятие.

Я смотрю, как ее влагалище сжимается вокруг, когда я начинаю трахать ее медленными, жесткими толчками внутрь и наружу. Звуки, издаваемые ею, неряшливые и такие влажные, как инъекция адреналина прямо в мое сердце.

Мой рот на ее клиторе, ее пальцы теперь навсегда приклеены к моей головке, где она сжимает меня так чертовски крепко. Я стону в ее влажную плоть, прикусывая клитор, и затем она замирает. Все ее тело превращается в камень, пока я продолжаю лизать ее, и дверь ванной открывается, и в туалет входят две пары ног.

Я поднимаю свободную руку, закрываю ее рот, и пальцы впиваются в ее щеки. Губы отрываются от ее влагалища, мой подбородок блестит от нее. Я поднимаю глаза, выдерживаю ее полный паники взгляд и продолжаю трахать ее ножом.

Две девчонки стоят у раковин и болтают о дерьме, которое меня нихуя не волнует. Кровь из моей ладони, сжимающей лезвие, стекает под манжету рубашки, впитываясь в белый хлопок. Киска Поппи сжимается вокруг рукоятки так сильно, что мне трудно удерживать ее такой мокрой от крови рукой, но я продолжаю крутить ее внутри нее. Вцепляюсь зубами в ее клитор, чувствую, как дрожат ее бедра.

Слушаю, как включаются и выключаются краны, открывается и закрывается дверь, когда я сосу ее сильнее.

Моя рука соскальзывает с ее лица, я щупаю ее грудь, щиплю соски, а она выкрикивает мое имя.

— Флинн, Флинн, Флинн.

Ее разрывает оргазм, все ее тело дрожит, глаза зажмуриваются, прежде чем снова открыться. Сиренево-голубые зацепились за мои, когда я медленно провожу пальцами по ее клитору, замедляю толчки своего ножа, пока она спускается со своего кайфа.

Она выглядит как чертов дьявол, когда смотрит на меня сверху вниз, и это сводит меня с ума.

Череп Поппи ударяется о дверь, когда она распахивает ее, все еще держа меня за голову и дергая за волосы. Она тащит меня вверх по своему телу, мой нож вырывается из нее и со звоном падает на пол у меня между ног.

Когда я окровавленной рукой ударяю по двери рядом со своей головой, она, наконец, отпускает мою ее, глубоко вонзая ногти в кожу моего лица, оставляя после себя жгучие следы. Но когда она впивается ногтями в мое горло, наши рты воссоединяются, и ее вкус разливается по всему моему гребаному лицу.

Мы оба возимся с моим ремнем, он со звоном отстегивается, как выстрел, возвещающий о начале гонки. Она обхватывает ладонями мой член, когда отрывает меня от себя, хватая сильно, небрежно и злобно. Скользит ногтями по нижней стороне моего члена, захватывает мою головку, крепко сжимает меня тонкими пальцами.

Я шиплю ей в рот, когда ее зубы впиваются в мой язык, заставляя меня замолчать своим стоном, пробивающимся сквозь мои собственные голосовые связки. И я поднимаю ее ногу на сгиб локтя, моя окровавленная рука проводит по ее влагалищу.

Мы оба опускаем глаза, прерывая поцелуй, соприкасаясь лбами. Мы смотрим на смесь нашей крови, ее влаги, моей слюны. Все это портит ее красивую, идеальную кожу.

Ее рука на моем члене, она дрочит мне жестко, не нежно, причиняя мне боль, и это так приятно. Я стону, наблюдая, как она работает со мной, приближая меня к своему сжимающемуся влагалищу, подстраивая мой член ко входу.

Она подносит мою кровоточащую ладонь к своему лицу и, удерживая мой пристальный взгляд, прячет лицо в моей руке. Проводит языком по порезам на моих пальцах, посасывает кусочек с моей ладони, пачкая ее своей кровью. Она стонет, пробуя меня на вкус, кровь приливает к ее щекам, к кончику носа. Не в силах больше сдерживаться, я врываюсь в нее.