Страница 57 из 95
Что самое худшее во всем этом?
Темнота.
Но у всех мальчиков есть фонарики, кроме Флинна, и я цепляюсь за длинные лучи света, как за спасательный круг, стараясь не думать о том, как близко небо, низко нависшее из-за прогнозируемого ливня.
Флинн толкает меня на колени, боль пронзает бедра, когда я падаю на неровную почву. Толстые деревянные рейки и мерзлая земля впиваются в кости. Но я прикусываю язык, удерживая чувства внутри, запирая боль за зубами.
Линкс обходит меня, хватает за подбородок с грубой силой, дергает мое лицо вверх. Его холодная кожа прижимается к моей собственной. Жесткая хватка его руки обхватывает мой подбородок, большой и указательный пальцы впиваются в мою кожу. Он возвышается надо мной, его золотисто-карие глаза кажутся почти черными в темноте. Он хмуро смотрит на меня сверху вниз, верхняя губа скривлена в отвращении.
— Ты не сойдешь с этого железнодорожного пути, пока каждый из нас не воспользуется тобой именно так, как мы хотим. — выплевывает он в мою сторону, и шок пронзает меня, как пуля, боль вторична по сравнению с осознанием того, что он имеет в виду.
— Что? — я усиленно моргаю, капли дождя начинают стекать по моей холодной коже. — Железнодорожные пути?
Линкс тяжело вздыхает, его кадык подпрыгивает в горле при глотании:
— Да, железнодорожные пути, так что ты, вероятно, хочешь хорошо поработать и покончить с этим до прихода поезда.
Весь мой мозг замыкается, когда я смотрю вниз, на землю, мои колени неровные, бедра раздвинуты на деревянной рейке дорожки. Я резко втягиваю воздух, когда Линкс отступает назад, сузив глаза и глядя на меня, когда сходит с дорожки.
Я смотрю налево и направо, дорога длинная и прямая, насколько я могу видеть в обе стороны, и я дрожу, мое сердце бешено колотится. Жар охватывает мой позвоночник, когда кто-то опускается на колени позади меня. Дым и приторная сладость, легкий привкус табака наполняют мой нос, и мои панические рыдания угрожают задушить меня.
Губы Рекса касаются моего уха, его теплое дыхание скользит по моей шее, и я ненавижу то, что автоматически прижимаюсь к нему, ища утешения, даже когда его большие руки задирают мне платье.
Мое внимание сосредоточено на четырех мужчинах передо мной, но видение размыто, как будто глаза пытаются защитить меня от мужчин, с которыми, как я думала, нашла свое место. Каждый из них дарит мне что-то свое, что-то безопасное, что-то новое.
А теперь они хотят уничтожить меня.
И я даже не знаю почему.
У Рекса вырывается шипение, когда он резко втягивает воздух сквозь зубы, обнаруживая, что я обнажена под платьем. Его большие пальцы обхватывают верхушки моих ног, указательные впиваются в складку моих бедер.
Я бросаю взгляд на Флинна, замечая понимающую ухмылку на его лице. Его рука вынимается из кармана, мои трусики сжаты в его кулаке. Он подносит их к лицу, прижимая к носу, и глубоко вдыхает.
Я вздрагиваю, когда его глаза закатываются, голова откидывается назад, веки закрываются, как будто он вдыхает аромат чего-то, чего так жаждет. И это заставляет мое сердце разбиться вдребезги.
Рекс кладет мягкую ладонь мне на низ живота, собственнически растопыривая пальцы, прижимая меня к себе. Его обнаженный твердый член прижимается к моему позвоночнику, холодный металл на кончике, как лед, касается моей кожи.
— Я с тобой, Котенок. — выдыхает он мне в ухо, заставляя меня вздрагивать.
Мои глаза закрываются, по щеке катится слеза.
— Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.
Это звучит как ложное обещание, как красивая ложь, и я ненавижу то, что хотела бы, чтобы это было правдой.
— Просто смирись с этим. — выдавливаю я.
Зубы стучат, я прикусываю внутреннюю сторону щеки, сглатываю прилив желчи, поднимающийся к горлу.
— Поппи. — это звучит как мольба, и я чертовски ненавижу это, как будто в его голосе слышна печаль, как будто это не он собирается изнасиловать меня.
— Заткнись. — шепчу я, зажмурив глаза. — Просто заткнись нахуй.
Я пою это в своей голове, как заклинание, мантру, пытаясь уйти куда-нибудь еще, куда угодно, только не сюда.
Рекс вздыхает, его дыхание скользит по моей шее, волосы падают мне на лицо, маленькие пряди запутываются в ресницах, и я ничего не предпринимаю, когда он берет свой член в руку, выравнивая его с моим входом, уже влажным и отчаянно жаждующим. И я ненавижу себя за это.
Я ненавидела себя с пяти лет, но никогда еще не ненавидела себя так сильно, как в этот самый момент.
Член Рекса медленно, плавно скользит по стальной плоти, когда он входит в меня. Его рука на моем животе, прижимает меня к нему, другая рука обхватывает мое бедро. Он удовлетворенно рычит мне на ухо, когда его зубы впиваются в мочку, покусывая и посасывая, пока он трахает меня. Мои связанные руки зажаты между нами.
— Ангел. — хрипло произносит Флинн.
Мои глаза распахиваются, я поднимаю взгляд на его темно-синие глаза, где он возвышается над нами. Лицо Рекса уткнуто в изгиб моей шеи, его губы и зубы впиваются в мое покрытое шрамами плечо.
Флинн подносит свои большие пальцы к моим губам, проводя кончиками по мякоти, надавливая, чтобы оттянуть нижнюю, отрывая ее от моих зубов. Его взгляд перебегает со своей руки на мои глаза, его пальцы все еще тяжело сжимают мою губу.
— Соси мои пальцы, как собираешься сосать мой член, Ангел. — хрипло произносит он, прижимая кончики трех своих самых длинных пальцев к моим зубам, заставляя меня раздвинуть губы, открыть рот, впустить его.
И, как идиотка, я приоткрываю губы, втягиваю его пальцы внутрь, позволяю ему скользнуть ими к самой задней части моего языка, вниз, в горло. Я давлюсь, мои губы растянуты так широко, что кажется, будто мои щеки вот-вот раздвинутся по бокам, чтобы освободить больше места. Слюна течет из уголков моего рта, стекая по подбородку, когда он сильно давит на самую спинку моего языка. Костяшки его пальцев задевают небо моего рта.
— Соси сильнее, Котенок. — выдыхает Рекс, его клык скользит вниз по изгибу моего уха, когда его член ударяется о шейку матки.
Я пытаюсь сосать пальцы Флинна. Его глаза сверкают, когда он переводит взгляд с моего рта на мои глаза, но с низким стоном, глубоким урчанием в его широкой груди, он отрывает пальцы от моего рта. Воздух обжигает мои легкие, когда я делаю большой вдох. Слюна капает из уголков моего рта на подбородок. Моя голова наклоняется вперед, спина все еще находится на одном уровне с передом Рекса.
Кончик члена Флинна прижимается к моим губам прежде, чем я успеваю полностью отдышаться. Его широкая головка отдает соленым мускусом на моем языке, когда он заполняет мой рот одним жестоким толчком. Мои зубы захватывают верхушку его члена, когда он касается задней стенки моего горла.
Тогда все, что я могу сделать — это позволить им использовать меня. Они двигаются синхронно, Рекс выскальзывает, когда Флинн скользит внутрь, стенки моего горла и влагалища сжимаются в том же ритме. Оба мужчины стонут, двигаясь внутри меня, они вдвоем при этом цепляются за меня. Рука Флинна запуталась в моих волосах, другая крепко обхватила мое горло. Руки Рекса на моем теле, одна на животе, другая обвилась вокруг бедра.
Они обнимают меня так, будто не пытаются причинить боль, но хотят, жалеют, что не могут, или, может быть, они вообще не хотят причинять мне боль. Может быть, мне это только кажется. Чего я хочу. Потому что, если они причинят мне больше боли, возможно, я начну ненавидеть их больше, чем себя.