Страница 7 из 25
— На память о нашей встрече, — произнес он, удерживая мешочек перед глазами вора, словно показывая трофей.
Затем он взялся за лоб вора, поднимая его голову, чтобы глаза их встретились.
— Теперь буква "В", — сказал он спокойным тоном. Вор замер, осознавая, что он не сможет убежать от своего судьбоносного выбора. Бродяга точно и безжалостно врезал ножом в лоб, разрезая плоть без всяких сомнений. Ледяной пот собирался на висках вора, когда холодное лезвие вскрыло его кожу, оставляя за собой окровавленный знак.
Сквозь стенания и ужасающие крики мужчина в аккуратной манере вырезал букву "В", и кровь взметнулась ещё выше, как будто сама природа протестовала против этой жестокости. Он отступил назад, наблюдая, как мрак охватывает ослабевшее тело вора.
— Век живи, век учись, — произнес он, удовлетворенный работой. — Теперь мир будет знать тебя как вора, оставшегося без пальцев и без будущего.
Взглянув на отрезанные пальцы и первую букву на лбу неудачника, бродяга почувствовал, как его ожидания сбываются, а награда за эту жестокую честность окрасила его руки в алые краски на память об этом моменте.
Вор медленно оседал на пол, его последние крики смешивались с тишиной, заполнившей помещение. Он чувствовал, как темнота свивается вокруг него, как будто сама смерть готовится забрать его в свои объятия. Тенебрис, похоже, был не слишком озабочен его страданиями; его глаза все еще сверкали идеей, которую он носил в голове.
— Ты думал, что сможешь безнаказанно безжалостно относиться к другим, — произнес бродяга, потирая нож об одежду. — Молись, если веришь, что это избавит тебя от последствий.
Собравшись с силами, вор взглянул на своего мучителя — одетого в потёртые вещи, но даже в их простоте чувствовалась угроза. Бродяга явно знал, что делает, и получал от этого удовольствие.
— Почему? — задыхаясь, произнес вор, его голос едва слышен. — Почему именно я? Я просто... просто хотел выжить…
— Выжить? — усмехнулся бродяга. — За счёт других? В этом мире не хватает честных людей. Каждый из нас должен заплатить по счетам, и ты, как никто другой, доказал свою гнусность. Мне неприятно было встретить такого, как ты.
Он встал, оставляя вора на полу, истекающего кровью и страдающего от боли, словно произведение искусства, созданное в муках. Воин с удовольствием огляделся, любуясь своей работой. Смешанные чувства гнева и удовлетворения переполняли его, приводя в восторг от достигнутого.
На мгновение он задумался о том, что осуждение — это такая же форма жизни, как и преступления, а казнь — это способ несовершенства подавить.
— Скажи, — произнес он, оборачиваясь к воришке, который еле приоткрыл глаза, — ты удивлен тем, что теперь твоя судьба написана кровью? Ты думал, что все дело в удаче?
Вор не смог ответить, его сознание постепенно ускользало, как песок сквозь пальцы. Бродяга, видя это, покачал головой.
— Воришка, ты не понимаешь главного. Не удача определяет успешность хищника; это знание, умение правильно выбирать момент и возможность избавиться от своих жертв. Ты не был хорошим хищником.
Он ступил ближе, наклонившись над раненым.
— Не забудь об этом уроке. Теперь ты не только неудачник, но и символ.
Некоторое время он постоял молча и были слышны лишь крики вора.
— Можешь кричать сколько угодно, — безжалостно отрезал бродяга, его голос звучал, как боевая труба среди тишины, — камни с магическими рунами блокируют все твои звуки. Я преподал тебе урок, где ж твоя благодарность? Сегодня ты потерял пальцы, а завтра, с такой профессией, можешь лишиться головы.
Он выжидательно посмотрел на вора, который, стиснув зубы от боли, пытался совладать с ситуацией. Бродяга продолжал, не обращая внимания на терзания жертвы:
— Хватит болтовни! Убирайся отсюда, пока я не изменил свое решение.
— Я не могу выбраться отсюда с одной рукой, — выдавил из себя вор, его голос звучал слабо и полон отчаяния.
— Если не уберешься отсюда, то тебе будет только хуже, — ответил бродяга с ледяным бесстрастием. — Твое присутствие утомительно для меня.
С этими словами он отвернулся, оставив вора погруженным в свои мрачные мысли. Взгляд скользнул по полутёмному помещению, где тени словно танцевали под тусклым светом, пробивающимся сквозь узкие окна. Сикарий, довольный своей работой, решил немного поразмышлять и заняться своим мечом.
Он уселся на холодный каменный пол, положив клинок перед собой. Меч был его гордостью — изящно заклёпанный, с блестящей сталью, отражающей свет, словно бездонное море. Кончики его пальцев проводили по лезвию, проверяя каждую царапину и потертость, оставленные в боях.
Тенебрис достал кусок кожи и специальный порошок для полировки, прежде чем приступил к процессу. Нежно, словно ухаживая за любимым питомцем, он начал двигать тряпку по поверхности меча. Каждый чёткий круг приносил блеск, который напоминал о былых победах и сражениях, о каждом моменте, когда этот меч был в непосредственной близости от жизни и смерти.
Он медленно, с сосредоточенным выражением лица, полировал клинок, чувствуя, как тепло его дыхания окутывает холодный металл. Лезвие вскоре заиграло под его руками, отражая мучительные переживания, которые он оставил позади. Руна, выгравированная на основании, казалась живой, словно просила о новой истории, о новом испытании.