Страница 5 из 25
Проигравший вздрогнул, поднял мокрое лицо и дрожащим голосом ответил:
— Пятнадцать серебряных... Всё, что у меня было.
Тенебрис на мгновение задумался. Затем, не говоря ни слова, он извлёк из кармана небольшой мешочек. На ладонь легли монеты, звякнув одна о другую.
— Здесь семьдесят медяков, — произнёс он, протягивая мешочек. — Это семь серебряных. Такова была последняя ставка. Я возвращаю их тебе. Сегодня тебе достаточно карт.
Неудачник поднял на него затуманенные слезами глаза, несколько секунд смотрел в неверии, затем дрожащими руками взял мешочек. Казалось, он не знал, что делать: то ли благодарить, то ли извиняться. Внезапно он рухнул на колени и обхватил ноги благодетеля, его губы шептали слова благодарности.
— Не стоит. Это не ради тебя, — сурово отрезал помощник, отстранив его руку. — Это ради твоей жены и детей. Сохрани их.
Тенебрис уверенно шагал к лестнице, ведущей на второй этаж, чувствуя тихое удовлетворение от своего поступка. Помочь нуждающемуся, защитить семью от беды — разве это не высшее проявление справедливости? Он был твёрдо уверен, что поступил правильно. Но его остановил голос позади.
— Послушайте, сир, — раздалось с хрипотцой. Бродяга обернулся. Это был хозяин таверны. Его лицо, резкое и суровое, как резьба по дереву, отражало смесь усталости и тревоги.
— Ваше решение благородное, но неверное...
Гость приподнял бровь.
— Почему же? Я помог обманутому. Разве это не добродетель? — его голос прозвучал с лёгким вызовом, будто он не ожидал услышать такого упрёка.
Хозяин тяжело вздохнул, потер шею и покачал головой.
— Кривого исправит только могила, а игрока в карты ничто и никогда. Те деньги, что вы ему дали, пойдут на то, чтобы отыграться. И я уверен, это будет роковая ошибка.
Тенебрис нахмурился, но промолчал, внимательно слушая. Хозяин продолжал, указывая рукой в сторону зала:
— Карты для них сродни наркотическим веществам, смысл всей их жизни. Они живут ради азарта, ради очередного броска. Вот, взгляните, — он кивнул в сторону угла, где сидел проигравший.
Последовал взглядом за рукой. Мужчина, которому он только что помог, уже был у стола. Он торопливо перебирал в руках монеты, заговорщически переговариваясь с другим игроком, а на его лице читались знакомые признаки одержимости — блеск в глазах, нервные движения, желание вновь ощутить сладкий вкус риска.
— Видите? — продолжил хозяин таверны, его голос стал холодным и чуть насмешливым. — Вы только увеличили его дозу. Это не помощь, это капля яда в чашу, которую он выпьет до дна. Такие, как он, не умеют остановиться. Рано или поздно карты его погубят. Но... это было ваше решение.
Он хотел направиться к игровому столу, но Мартин остановил его, слегка наклонившись вперед:
— Не стоит, господин, вы только усугубите ситуацию. Позвольте мне показать вам вашу комнату.
С трудом поднимаясь по скрипучим ступенькам, он бросил взгляд через плечо. Сикарий, следуя за ним, с ухмылкой заметил:
— Осторожно, не ударяйтесь головой о потолок. Пожалуй, это будет хорошим оправданием для того, чтобы сказать, что второй этаж не был рассчитан на людей с вашим ростом. Признаюсь, это может вызвать некоторый дискомфорт.
— Ничего страшного! У меня нет привычки убивать трактирщиков из-за того, что им не удалось угодить мне с потолками, — ответил Сикарий с легкой усмешкой. — Для таких путешественников, как я, по сравнению с бескрайними просторами земли и неба, любая стена будет казаться тесной — будь то хижина рыбака или дворец короля.
— Ваша комната, конечно, не сравнится с величием дворца, но она гораздо лучше, чем хижина. Это лучшее, что я могу предложить вам в этом месте, — произнес Мартин, открывая дверь.
Сикарий вошел в комнату и огляделся. Простор был невелик, но уют создавали мягкие тени свечей и теплый свет, отражающийся от деревянных стен. Он улыбнулся и сказал:
— В этом мире даже самые скромные уголки могут скрывать уют и тепло. Спасибо вам за заботу, Мартин.
Мартин, с легким недоумением, произнес:
— Ложе может быть несколько грубоватым, однако я уверен, что вы привыкли проводить время под небом и на голой земле. Я оставлю вам фонарь, а если что-то понадобится, просто позвоните в колокольчик — нечего бегать по ступеням. Ну, вот, собственно, и все. Желаю вам хорошо отдохнуть, господин.
Сказав это, он закрыл двери и вышел. Тенебрис некоторое время стоял, прислушиваясь к удаляющимся шагам хозяина и скрипу лестницы. Наконец, звуки стихли. Путник вздохнул, облегченно откинув плечи.
Легким движением руки он отцепил ремень, на котором с левой стороны висел его меч — предмет, который он всё это время скрывал под плащом. Казалось, его накидка служила не столько для защиты от дождя и холода, сколько для постоянной маскировки. И в этом желании скрыть такую устрашающую силу не было ничего неожиданного.