Страница 24 из 25
— Что ж, если богам угодно, чтобы север пал, значит, он падет!
В воздухе повисла тишина, гнетущая и холодная, как угасающий огонь в печи.
— Йордвен не воюет! — произнес голос.
У Тенебриса комкалась грудь, и его сердце сжалось от непередаваемого чувства безысходности. Каждый миг, словно огненная стрела, пронзал его душу. Он смотрел на лица окружающих — беспокойные, полные страха, разбросанные между надеждой и безмолвным принятием своих судеб. Внутри его бушевали эмоции; гнев и горечь смешивались, как краски на палитре художника, вырисовывая картины предательства и одиночества.
— Когда лингвос придут за вашими душами, не корите их. Не проклинайте! Вспомните о своей МУДРОСТИ, о своём НЕЙТРАЛИТЕТЕ и о том безумном короле, который ведёт вас в бездну! — резко произнес странник. Его голос звучал, как гром, насыщенный предостережением. Он надеялся, что, взглянув на это, они поймут, чем сейчас живет Нордерн, и почувствуете всю остроту ситуации.
С этими словами он резко развернулся и покинул зал. Никто его не остановил; аура, которую он источал в этот момент, была сильной и опасной, словно нагнетающее предчувствие шторма, готового разразиться.
***
— Где ты был? — сверкнул глазами Ганелон, его голос был полон недовольства.
— Пил, — ответил Тенебрис с лёгкой усмешкой. — Знаешь, алкоголь — лучший друг. Он помогает забыться, убежать от всех проблем и войн.
— Мне жаль Тенебрис... — прошептал Ганелон, его лицо смягчилось от сочувствия.
— Жалеть надо не меня, а вас. Когда-то Даран III привел страну к расцвету, а теперь утащит её к упадку. Старость не всегда приносит мудрость, чаще всего она приводит к маразму, идиотизму и полному отсутствию разума.
— И что теперь? — спросил Ганелон, вздыхая.
— Ничего особенного, — ответил Сикарий, его голос стал более уверенным. — Сообщу старейшинам, но ничего это не изменит. Йордвен — не единственное королевство на западе. Мы с кем-нибудь сможем выкрутиться.