Обсерватор

Я всё больше и больше уверялся, что на Обсерваторе мне предстоит быть разнорабочим, подай-принесуном. Для механика и кока, может, ещё для кого-то. Что, с одной стороны, обидно, а с другой — вполне логично, потому как я знал достаточно для понимания, что знаю и умею очень мало. Конечно, не стоит забывать о присущей скромному мне ума палате, но в качестве рабочего инструмента использовать сей стратегический резерв мне пока не предлагали.

На утро меня разбудила Дельфина и зазвала к себе в гости. В медотсеке мне даже не приходилось трудится, ну почти. Основным занятием было слушать рассказы медички о мире, отвечать на её вопросы о «твоём времени». С последним я Дельфину явно разочаровывал: она хотела знаний по всякой медицине, фармакологии и генетике. А я, как понятно, во всём этом ни черта толком не разбирался, если не считать основ первой помощи, да содержимого полевой аптечки, и то в режиме, как наложить жгут, да какой шприц-тюбик в каком случае колоть. Но этого моей собеседнице было откровенно мало. И хотя названия препаратов она из меня всё-таки вытащила, удовольствия этот факт ей не принёс совершенно. Я думаю! Что и кому, вообще, может сказать торговое наименование каких-нибудь таблеток, если в нём даже действующее вещество не всегда упоминается?

Пока Дельфина грустила, я шарил взглядом по медблоку и… при виде раздатчика с пятилитровым баллоном, поймал себя на интересной и понятной любому жителю «великой и необъятной», мысли. Согревающая душу надпись на баллоне «C²H⁵OH» тонко намекала, что стоит он здесь не просто так.

— Этанол? — уточнил я у Дельфины.

— Этанол, сверхчистый. Стерилизация и для лекарств, — отмахнулась медичка.

А у меня в голове родилась идея о том, какой презент сделать Дельфине для налаживания отношений после моего недавнего конфуза. Бутылочка вкусной выпивки — вполне на эту роль подходила, благо все ингредиенты для презента и его оформления были, в общем-то, под рукой. Ну, почти, под рукой.

— А можно немного взять? — уточнил я, на что Дельфина слегка поморщилась, презрительно на меня глянула, но вдруг задумалась и…

— В принципе, как психический релаксант не помешает, — скорее убеждая саму себя, уточнила госпожа медик. И кивнула. — Ладно, бери, но, чтобы пьяным, кроме как в своей каюте, не появлялся!

— А какую-нибудь бутылочку не найдёте? — уточнил я.

— И сколько тебе надо?

— Литра два…

— СКОЛЬКО⁈ — вытаращила глаза медик. — Тони, это гарантированно смертельная доза! Если ты хочешь уйти из жизни, это твоё дело. Но ты довольно молод, здоров и имеешь немалые перспективы в будущем, так что категорически не рекомендую!

— Да мне не столько пить, сколько по делу. Да и пить чистый спирт — как-то вообще-то неприятно, — объяснился я. Как смог. Всё же, несмотря на довольной большой прогресс в познании здешнего языка, до уровня носителя мне ещё грести и грести.

— Ну ла-адно, — Дельфина подозрительно прищурилась, но всё же махнула рукой и достала из шкафчика бутылку на пару литров, пластиковую-прозрачную, куда я спирта и нацедил.

А на следующий день ко мне… никто не пришёл. Я пошатался по Обсерватору в рамках известного мне участка, ни на кого не наткнулся… и решил навестить камбуз: Дельфина, несмотря на все наши объяснения, по-прежнему ко мне холодна и держит солидную дистанцию, что я и хочу исправить презентом, поэтому до его готовности лучше перед ней по собственной инициативе не мелькать. Просперо, с его явно «армейскими» замашками, увидев меня без дела, точно пристроит «копать отсюда и до обеда», несмотря на то, что копать на Обсерваторе нечего. Ну и из знакомых оставался только кок, снабдивший меня кружкой бодрящего отвара и даже ответом на вопрос:

— Обсерватор невелик, Тони. И никто, кроме меня и Просперо не нуждается в помощниках, да и мы нечасто. В рубку и к орудийным системам тебя никто не допустит, так что если нет дела — просто отдыхай. Появится необходимость в рабочих руках — позовут.

— Солдат спит, служба идёт, — хмыкнул я.

— Именно так, а сольдо капают, — с улыбкой кивнул Бромбатти.

Я же с трудом удержался от смеха: только сейчас, общаясь на здешней смеси языков, до меня дошло, что «солдат» — от слово «сольдо», наёмник по названию, если разобраться.

— Бромбатти, а можно мне килограмм лимонов? — уточнил я, поскольку залежи этих фруктов на складе измерялись, по-моему, тоннами.

— Эм-м-м… — загудел басом он, вытаращившись на меня. — Ну хочешь — бери, но в какой абиссус ты их хочешь запихнуть — ума не приложу, Только не говори, что съесть!

— И килограмм сахара, если можно…

— А-а-а, лакомка! Ну бери, я не против, — понимающе хмыкнул повар.

А мне для создания презента оставалось только воспользоваться любезным приглашением Просперо. Его мастерская вполне годится для того, чтобы создать подходящие для подарка ёмкости. Потом — подождать, ну и представить итог на суд Дельфины.

В отличие от многих иных алкогольных напитков, лимончелло готовится быстро, всего за неделю. Да и сам процесс несложен, хотя и требует внимания. Взбалтывать готовящийся напиток нужно каждый день. Зато на выходе получаем вкусный, свежий и сладкий ликёр. А то, несмотря на обилие спирта в медотсеке, алкоголя здесь я как-то и не видел. Может, в полёте сухой закон, а может… да чёрт его знает. Главное, чтобы сама Дельфина не оказалась завзятой трезвенницей. Хотя, ну-у… не понравится ей напиток — выкинет, я же себе пару бутылочек оставлю. Может, выпью, а может, найду куда пристроить — посмотрим. Правда, придётся тогда что-то иное в качестве презента для госпожи медика придумывать, но это уже другой вопрос. Посмотрим, в общем. Как говорил один мой знакомый: пожуём — увидим.

Правда, с мастерской вышло не слишком удобно, но вполне удачно… по итогу. По крайней мере, бутылки я выточил на токарном станке, симпатичные, как и крышки-пробки. И даже не получил по шеям, хотя был близок к тому. Просто в качестве материала для пробок я взял болванку из какого-то алюминиевого, явно инертного сплава. То ли дюраль, то ли что-то такое. Осмотрел, ну и, не подумав, прихватил, благо токарный станок с мягкими металлами прекрасно справлялся, судя по инструкции.

— И что это ты тут делаешь, Тони? — послышался голос от двери, механика, кого ж ещё.

— Хочу на станке поработать, Просперо…

— ИДИОТ! Ты с чем хочешь работать⁈

— С этим! — помахал я болванкой.

— Кретино, идиото! — орал мастер. — Этот металл стоит дороже, чем ты, если тебя продать в городе гриджо!

— Упс, — дошло до меня. О том, что металлы, даже бросовый в моём времени алюминий — здесь просто-таки неприлично дороги, я как-то не подумал.

— Я тебе, придурку говорил — учишься на станках, бери из того, того, ЭТОГО!!! — ящика! — орал мастер, стуча по означенной ёмкости.

— Прошу простить, больше не повторится! И болванку я сейчас на место положу…

— Уж будь так любезен, Тони! Порко абиссо, путана гриджо! — ругался Просперо, к счастью, не выгнав меня из мастерской.

В результате, на конусные крышки-пробки пошёл «гранитный» пластик, чёрный с золотыми прожилками, такой же, как тот, что я пустил на бутылки, выполненные мною в виде высоких конусов, которые теми самыми пробками и завершались, превращая фигуры усечённые в полные. Симпатично получилось, солидно. Я даже залюбовался. Ну а поздно вечером, вернувшись в свой кубрик, разлил ликёр по бутылкам, запечатал и… оставалось лишь дождаться удобного момента.