Новые конкистадоры

– То есть, эти зверства творят их же бывшие соседи? – уточнил Синицын.

– Отвар кровавого корня! – отчеканил Борекс. – Поверьте… не просто так эта дрянь получила свое название. Те, кто пьют его регулярно… сравнить их со зверями – это зверей обидеть. Да и с дикарями… ограбить, убить… изнасиловать…ну, скальники этим и раньше не брезговали. Но сейчас там рвут пойманных на части голыми руками. Или часами пытают ради забавы, упиваясь чужими мучениями… наплевав даже на то, что рабы вообще денег стоят!

Последнюю фразу Борекс произнес настолько возмущенным тоном, что передернуло уже меня. Воистину, кто про что, а торговец о деньгах… хотя стоит ли его за это винить!? Здесь до появления гуманистических концепций будут еще не одну сотню лет бесхитростно резать ближних и дальних… и если имперцы своими делами ужасают даже местных…

– И как же эти твари в человеческом и не очень человеческом обличье умудряются функционировать как боевое подразделение? – Озадачился Сергей. – Судя по описанию, это больше похоже на стаю, причем бешеных псов, которым что на чужих кидаться, что на своих…

– А они и кидаются, если десятник не уследит, – Борекс налил себе новый кубок выпивки, наплевав на то, что от таких доз спиртного адекватность он утратит уже в ближайшие минуты. – Эти набраны из легионеров, да не простых, а из наиболее опытных триариев, ну то есть ветеранов. Эти-то умеют быть настороже и спину не подставлять… да вдобавок они еще и носят при себе запасы зелья, которым будут поить их подчиненных. Чего-то случится с десятником и пойлом – нового сразу не достать, весь десяток будет лишь корчиться в агонии, мечтая лишь о том, чтобы получить новую порцию отравы и унять боль. А если солдаты ауксилии хорошо себя ведут, им дают внеочередную дозу. И ради неё они готовы на все...

– Договориться с имперцами по-хорошему не получится, это точно. Понятно, что для любого государства население – всего лишь ресурс, но державы, где так относятся к мирному населению, не должны существовать! – Прозвучало немного пафосно, и чтобы скрыть смущение, я остановился у древнего шкафа и начал барабанить пальцами по гладкой поверхности лакированного дерева.– Итак, придется драться. Что же нас может спасти от ревизии, то есть тьфу ты, завоевания?

– Точно не попытка победить в честном бою, - уныло констатировала любовница старшего лаборанта. – Местных воителей мало, да и те, какие есть, за редким исключением весьма дрянные. Пинать голозадых лесных дикарей или решивших разок поразбойничать на дороге крестьян еще годятся, но…

– А как же охотники? – Удивился я. – В смысле, я знаю, что в экспедиции за Стену мало кто ходит, но мне говорили, в деревнях многие как раз охотой мясо добывают.

– И кого они добывают здесь, за Стеной? Где настоящих зверей повывели еще во времена Древней Империи? Зайцев да дикую птицу? – Скептически хмыкнула девушка. – Охотники, скажешь тоже… Да на моей родине пращи и те маленькие луки, которые они используют, постеснялись бы вручить подростку лет двенадцати! Пользоваться таким хламом – удел детей! Нет, если повезет, воина можно убить и таким, есть у нас одна сага… но только с пары десятков шагов, и только если попасть в уязвимое место. И этих мест у воина в броне совсем немного, даже если это лишь дешевая кожа. А пока стрелок натянет свою тетиву второй раз, ему воткнут в пузо меч и даже провернут пару раз.

– Эй, все не так уж и плохо! – Попытался заступиться за соотечественников Борекс. – Когда я был молодым и ходил, гм, в торговые походы, то… Может, мы и не были так круты, как северяне, но на фоне жителей Большой земли выглядели вполне достойно....

– И таких как ты и твои люди, в городе меньше одного на сотню. Ну ладно, пусть двое или трое, – развела руками девушка. – Настоящую войну здесь, в самом центре Медных островов, не видели уже более века. Ваши мужчины не тренируются хотя бы по часу в неделю, поскольку у них всегда найдутся более важные дела. Они не умеют заботиться о своем оружии или носить броню, поскольку от этого не зависят их жизни. И смертей тех, кто бьется с тобой в одном строю, тут тоже почти не видели. А значит, не привыкли к ним и к мысли о том, что в любой момент можно покинуть сей мир и оправиться бесплотным духом в обитель теней, понимаешь? Если и ополченцы и выйдут против легиона на поле боя, то побегут, как только прольется кровь, и убитых станет по-настоящему много.

– В общем, на честную сталь надеяться в бою не стоит. Значит, остаются всякие хитрости вроде ловчих ям или катящихся с холмов бревен, а также порох, пушки и ружья, – задумчиво протянул Синицын, бросая взгляд в сторону складированных аккуратной стопочкой лабораторных журналов. – Только это будет проблемой. Ладно, пусть у нас будет чем зарядить орудие... но самого орудия-то нет! Здесь страшный дефицит металла и мастеров, умеющих с ним работать! И это сейчас дефицит, когда арматурой со стройки местный рынок обвалили, а раньше железа и стали тут имелось у обывателей примерно столько же, сколько у нас с тобою на Земле серебра да золота!

– Проблема, – согласился с ним я, признавая справедливость услышанного. – Впрочем, все познается в сравнении. У лесных гоблинов вообще из всех доступных для работ материалов есть исключительно кости, дерьмо да палки.

– И самые бедные из горожан недалеко от них ушли, - фыркнула сидящая вплотную к Сергею девушка. – Сушеный навоз сжигают в очагах, а их халупы из дрянного хвороста может хорошим ветром унести!

– Вдобавок любые самоделки станут лишь добавкой к уже имеющемуся потенциалу местных войск, а не косой смерти, способной обеспечить победу за счет подавляющей огневой мощи. – Синицын окончательно похоронил надежды на быструю и легкую победу при помощи пороха. – Какого-нибудь пулемета или хотя бы пристойной мортиры с разрывными бомбами мы в обозримые сроки не соорудим, не та материальная база. Даже если я отдам свои заметки всем местным мастерам и алхимикам, а после мы в едином порыве энтузиазма примемся за работу.

– А ты их все прямо-таки возьмешь и отдашь? – Полюбопытствовал Борекс, отвлекаясь от печатных изделий планеты Земля. Несмотря на несколько кубков выскогорадусного алкоголя полугоблин выглядел… Ну почти трезвым. Видимо, даже спирт не мог осилить стресса, возникшего из-за чудовищного нервного напряжения.

– Лучше отсутствие прибыли и вечная слава гениального изобретателя, чьи изделия копируют по всему миру, чем мысли о том, сколько бы ты мог бы заработать на своем творении, если бы не угодил в рабство или остался жив, – Пожал плечами Синицын. – В принципе, готов начать обходить всех алхимиков хоть сегодня. Буду предлагать им в обмен на мои рецепты помочь с качеством и количеством нового оружия, которое будет использовано в том числе и для сохранения их жизней и имущества. Думаю, большинство сочтет такую сделку выгодной. Трудиться им придется пару недель, ну может месяцев, а результат будут использовать и получать с того свою законную прибыль даже их внуки.

– Похоже на план, – кивнул я.

Из минусов общества, в котором мы оказались, самым критичным в настоящий момент являлось отсутствие централизованной власти. Борекс не мог приказать какому-нибудь алхимику помочь нам создать оружие на основа пороха, если только этот конкретный специалист не был должен ему денег или не являлся родственником полугоблина. Он или другие лидеры города могли лишь просить, упирать на патриотизм. Или соблазнять большими деньгами. А средств, чтобы купить вообще всех и вся, не имелось даже у главы довольно могущественного клана.

Но рецептуры из нашего мира в качестве оплаты услуг алхимиков тоже вполне подойдут, а распространение огнестрельного оружия по миру вряд ли стоит считать большой проблемой. Не ружье убивает, а руки которые держат его. Тем более, что феодального рыцарства, с подачи которого римские папы объявляли порождениями сатаны то ружья, то арбалеты, тут в значимых количествах тоже пока не наблюдалось. Может и не будет – если тренировавшегося десятки лет благородного рыцаря или его аналог при минимальной доле везения сможет прикончить кое-как обученный ополченец или вообще решительно настроенная домохозяйка, защищающая свои семью или жизнь.