Новые конкистадоры

– Мне казалось, пчелы не только там живут.

– Оно конечно так, – не стал спорить со мной торговец. – Но где вы в округе видели приличный лес? Еще имперцы свели их на дрова для своих плавилен! А деревья фруктовых садов имеют не так уж и много дупел. И если там все-таки поселяется рой, то мед оттуда обычно съедают сами хозяева. Да и полезней все же тот, который из джунглей, если верить целителям... Ну, так как, будете брать горшочек за тридцать четыре медяка?

– Буду, но за тридцать три, – названная сумма была почти откровенно грабительской, однако я решил все-таки шикануть. В конце концов, это сейчас мне приходиться платить за мед... А годика через два за мед станут платить уже мне. Может даже быстрее, ведь в жарком тропическом климате насекомым вряд ли потребуется на продолжительное время залегать в спячку, и трудиться они станут если и не весь год, так по крайней мере большую его часть. – Надеюсь, на вот это варенье из персиков цена будет более приемлемой?

Приготовлением пищи среди гоблинов традиционно занимались женщины, но и на мужчину, решившего побаловать себя чем-нибудь вкусненьким, никто бы косо не посмотрел. Собственно в этом плане общество, построенное гоблинами и полукровками на имперских руинах, меня устраивало целиком и полностью. Тут еще не успели основательно закостенеть сословные деления и прочая кастовость, зато практичность и выгода определяла… ну практически все. Тот же Борекс ради прибыли и достатка в принципе мог хоть цветочки сажать, хоть свиней разводить и, если бы это принесло ему большой доход, соплеменники посмотрели бы на это с примерно одинаковой благосклонностью, сдобренной толикой зависти... И точно такими же эмоциями они бы встретили успешный грабительский набег на каких-нибудь чужаков или продажу с молотка большой партии перекупленных по случаю невольников.

– Для вас – всего четыре ассера! – Враз начавший улыбаться мне словно лучшему другу колобок прижал руки к сердцу, даже не подозревая, что сейчас источает елей и мед в адрес того, кто его если и не разорит, так основательно подвинет с рынка благодаря научному подходу и некоторым основам прикладной энтомологии.

Откладываемые пчелами запасы переработанной пыльцы люди ценили с древних пор, причем не только за их вкус, но и за ярко выраженные лечебные свойства природного антисептика. Да собственно даже и сейчас мед по эффективности и безопасности применения может конкурировать с рядом препаратов, продающихся в аптеках Земли. Вот только очень долгое время представителям человечества данного лакомства не хватало, и сильно не хватало. У меня не отложилось в памяти, когда именно появились нормальные ульи, и когда их научились вывозить на поля ради лучших урожаев сельскохозяйственных культур и большей продуктивности насекомых, но точно знаю – это относительно недавние новшества. Еще не совсем исчезло из русского языка слово «бортник», то есть тот, кто обходит имеющиеся в лесу дупла, которые раньше называли бортями. И выгребать оттуда мед было не так-то просто! И неудобно, и близко друг к другу ульи не селятся, даже если дырок им в деревьях навертеть, да и просто мало у них запасов-то, едва-едва на себя хватает… А возьмешь слишком много – в следующем году сиди без товара, жди пока новые пчелы заведутся взамен передохших от голода. Однако пасечное пчеловодство, когда ульи легко перемещают по полям с их полными пыльцы цветами с места на место, увеличило продуктивность данной отрасли сельского хозяйства если и не на порядки, так, по крайней мере, в разы! И везти мед можно хоть на другой конец света – кристаллизуется он медленно, а при надлежащем хранении благодаря своим антисептическим и прочим свойствам данный продукт и вовсе становиться практически вечен. Во всяком случае, я как-то видел по телевизору передачу, где сообщалось про сосуды с данным лакомством, найденные в какой-то из египетских пирамид. И, если бы не историческая ценность, их содержимое вполне можно было бы слопать, так как экспертиза признала его пригодным в пищу.

– Какого демона, старик?! Ты не имеешь права забирать моего закупа! Он еще четыре года мой со всеми потрохами, пока долг не отработает! – От попытки сложить покупки поудобнее в плетеную корзину, которой приходилось пользоваться, чтобы дефицитные пластиковые пакеты попусту не трепать, меня отвлекли звуки разгорающегося неподалёку скандала. Буквально через три прилавка примерно столь же пузатый гоблин-торговец, окруженный развешанными звериными и птичьими тушками, ругался с облаченным в черно-алую мантию одноглазым стариком человеческой расы. Последний, несмотря на жару напялил на голову массивный и отполированный до блеска серебряный шлем с высоким гребнем, да к тому же опирался на богато украшенный посох... Или все-таки копье? Вершину его украшало вроде бы и широкое острое навершие, но в то же время оно было искусно стилизовано под растопырившую крылья сову. И сдается мне, эту рожу я уже видел, когда мы с Семеном только приехали в город, и местные старейшины воспользовались караваном Борекса как шикарным поводом урегулировать часть внутренних разногласий путем освященной веками традиции мордобоя. Только в тот раз он был одет как-то победнее... Был не при исполнении?

– Это – мясо злых птиц, которых твой раб убил по твоему же приказу! – Старик тыкал пальцем в двухметровой длины окорочка, грудой лежащие на небольшой телеге, куда был запряжен небольшой мул. Сидящий на месте кучера гоблин был облачен в порядочно запыленную и покрытую следами плохо отмытой крови плотную кожаную одежду. И сейчас он прислушивался к набирающему обороты с ясно выраженным предвкушением и надеждой, сдобренной некоторой толикой злорадства. А взгляды, бросаемые исподлобья на толстого торговца, содержали чего угодно, но только не теплоту. – Как ведомо всем, восьмая от верху строка священного Желтого свитка пророка Мо гласит: охота на злых птиц считается войной! А по имперскому кодексу раб, который получил оружие и был послан на войну, становится свободным. И я, Жолд Солфорекс, жрец мудрейшей Фины, богини справедливости, именем моей богини и своей властью городского судьи требую, чтобы ты подчинился законам города, на земле которого живешь и торгуешь вот уже второй год!

– Этот раб был там не один! – Если бы торговец обладал хоть каплей магической силы, то взгляд, брошенный им на возницу, обратил бы того в пепел. – Он лишь сопровождал настоящих охотников!

– Не важно! – отмел данный довод старик. – На войну тоже в одиночку не ходят! И я своими глазами видел: когда твои охотники вернулись в город, то в его руках было копье, а лук висел за плечами!

Судя по всему, торговец позабыл о этом правиле из местного "Гарри Поттера". Или понадеялся, что "ай, прокатит", и никто посторонний не заметит, а сам зеленый "Добби" окажется слишком глуп, что понять: ему вручили не просто оружие, а фактически вольную. Однако не срослось, а возможные неприятности от неподчинения представителю власти явно были выше, чем возможный профит от раба за оставшийся срок отработки.

– Да чтоб тени нижнего мира каждую ночь мешали тебе спать, старый хрыч! – Казалось, рабовладельца сейчас раздерет от переполняющих его эмоций. – Радуйся, Хирн! Перед лицом богов и людей, ты вновь свободен! Но твоя жена теперь...

– По закону жена на свободу идет вслед за мужем! – Жрец стукнул своим копьем-посохом о землю, и наконечник в форме совы блеснул белым светом не хуже фотовспышки. – И будь уверен, я прослежу, чтобы её никто и пальцем не тронул и честного нажитого имущества не лишил.

– Да что б вас перекосило и скрючило...

К сожалению, рабство в этом мире существовало. И, к счастью, на Медных островах особого распространения не получило. Дикари тупо не имели привычки держать в своих поселениях пленных чужаков... Ну, если не ради незамысловатого шоу в виде продолжительных пыток с последующей казнью и не в качестве живых, хоть и скоропортящихся консервов. Те же, кого они не убивали, а принимали в свои ряды, становились почти такими же членами племени, разве только находящимися в самом низу иерархии. Принесшие же в данную часть света цивилизацию представители человечества старались законами регламентировать все, что только можно. В том числе и статус рабов, по своему положению на мой взгляд бывших скорее все-таки ближе к обладателям жестко составленных рабочих контрактов, чем к говорящему скоту. В древней империи считали, что невольником нельзя родиться, только стать за преступления, долги, будучи купленным у чужеземного работорговца или попав в плен на войне. И максимальный срок лишения права распоряжаться своей судьбой ограничивался полутора десятками лет, а для пересмотра его в сторону увеличения требовалось судебное разбирательство. Данным лицам с поражением в правах позволялось владеть личным имуществом, которое нельзя было просто так отобрать, а если хозяин слишком жестоко наказывал невольника за какую-нибудь провинность, то тот мог пожаловаться на него в храм и получить компенсацию. А главное, имелись и законы, один из которых я только что наблюдал в действии, снимающие с шеи раба ошейник. Кроме призыва на войну там еще, как я помнил, числилось полдюжины поводов – например, спасение жизни хозяина, ну и конечно же, ясно выраженный знак богов, с которыми тут предпочитали лишний раз не пререкаться.