Страница 64 из 123
— Ждали моего решения по экзамену? — спросил я, с нехорошим предчувствием приняв свёрток. И не понял содержимого. Серебряная палочка в две фаланги длиной, со скруглёнными краям, но кривыми обломанными концами и вся сильно гнутая. Я с непониманием уставился на Густаха. — Это что?
— Здесь, — Густах показал на одну из сторон палочки, где на серебре едва выделялся выдавленный квадрат с закорючками, — печать мастера. Я узнал её сразу. Это Раймарт, я о нём рассказывал. Мой друг, я вместе с ним учился. Это его экзаменационная работа, выпускная, он несколько таких сделал. Иногда маги попадают в рабство, но нет действенного способа запретить магу-рабу использовать заклинания. Раймарт нашёл способ, как отрезать любую возможность к распевам заклинаний или использованию свитками, но так, чтобы раб мог использовать наргодат, плиты или огнива. Академия не позволила создавать подобное, запретила из-за изъяна — кольцо убивало мага, как только он воспользуется любым заклинанием.
— При чём тут всё это? — переспросил я, не понимая смысла этого рассказа.
— Это оно и есть, одно из колец Раймарта. Архимагистор сказал, что оно должно быть твоим. Его нашли в уборном ведре, в башне матонов, в которую ты попал, когда… прибыл в академию, — Густах заметил, что я хмуро сдвинул брови и до мелкой дрожи в пальцах сжал серебряную палочку, поэтому нутон говорил мягким голосом. — Раз оно сломано, то ты его не надевал. Это правильное решение, это кольцо снять вообще нельзя, оно бы тебя убило. Но, Ликус, как оно вообще попало к тебе?
— Это очень хороший вопрос, — я оторвал растерянный взгляд от палочки. — Я бы не отказался знать на него ответ.
* * *
Следующим днём я проснулся в «обнимку» с желанием повеситься: голова раскалывалась, а удары кулачками в дверь разрывали моё сознание на части. Я едва пересилил себя, чтобы встать с кровати и открыть дверь из второй комнаты в первую.
— Господин Ликус, с добрым утром! — радостно прощебетала Ула, отвесив поклон.
— Не кричи, — я зажмурился от вспыхнувшей боли в висках. Такое чувство, что кто-то нехороший металлическим ёршиком соскабливал с моего мозга мои же извилины.
— Ой, да, простите, — девочка извиняющее поклонилась и показала на дверь в умывальную. Там стоял деревянный таз с разведённой тёплой водой. — Всё готово, господин. Другие ученики уже завтракают.
— Принеси его сюда, — я небрежно махнул в сторону обеденного стола и отправился умываться.
Позавтракать я не смог — в рот и кусок хлеба не лез. Голова болела жутко, а ещё сухость во рту неприятная стояла, и глаза слезились. Единственное, что я смог сделать — с удовольствием выпил травяной отвар. От горячей жидкости меня передёрнуло, боль чуть уменьшилась.
— Ты завтракала? — спросил я у Улы.
— Да, господин. У вас нас кормят лучше. Каша и хлеб, — с довольной улыбкой проговорила девочка. Я показал на нетронутую кашу с мёдом и кусочками сыра, белый хлеб и сваренное яйцо. — Вы не будете? Вы заболели, господин? — я в ответ покачал головой, и жестом показал девочке ответить на вопрос. — Буду, очень буду.
— Вот и ешь. Только сперва принеси ещё отвара. И во флягу набери, — я показал на кофейный столик около кресел, где рядом с опустевшей широкой бутылью от Туранского коньяка лежала фляжка.
Я ушёл в личное помещение, совмещённую с кабинетом спальню, где выудил из мешочка одно из бодрящих яиц. Горькое, оно едва разжёвывалось, и очень скоро меня оно взбодрит. Но ещё и притупит боль.
Минут через пятнадцать похмелье отступило, только чуть подташнивало — но воспоминания вчерашнего дня затянуты дымкой. После разговора с Густахом я непонятно как добрался до лаборатории тёмного эльфа, но толком ничего не обсуждал. Я думал только о лежавшей в кармане серебряной палочке. Хлар’ан понял мою задумчивость и отложил все разговоры, и лишь сказал, что на занятия с ним нужны два дня минимум, но лучше три.
В магистрате меня ждал Клаус, для обсуждения тренировок. Что в случаях с нежитью на материке скверны, что в стычке с оруками и прочим — я слишком полагаюсь на подарок Кагаты. Это недопустимо. Меня интересовали самые тяжёлые тренировки, но от них должна быть польза.
Из магистрата я вышел с предчувствием, что до весны доживу едва ли. День тренировок и день разговоров с Густахом или Кузауном, день тренировок и день разговоров, день тренировок и три дня занятий с Хлар’аном, а после два дня самостоятельной подготовки к занятиям. И в таком темпе я проживу пять месяцев, или пятнадцать раз по десять дней.
Тёмный эльф с тёмно-синей кожей и пепельными волосами, обыкновенно красной радужкой для своей расы и такими же чуть закручивающимися заострёнными кончиками длинных ушей — Хлар’ан дожидался меня в своей лаборатории. На каждом пальце эльфа по кольцу, запястья в браслетах, на шее цепочка с камнями, в ушах серьги. Все эти украшения контрастировали с запачканной робой, на поясе которой висел гримуар и жезл с костяной сердцевиной. Меня она должна нервировать, это же кость от одного из синих драконов — но мне плевать на его судьбу.
Зайдя в лабораторию с кучей всего и вся для абсолютно любых изысканий, я сразу снял с плеч рюкзак, поставив его на ближайшую табуретку. Мельтешащим взглядом Хлар’ан пробежал по мне, ненадолго остановившись на кинжале, заинтересованно глянув в сторону рюкзака.
— Сегодня чувствуешь себя лучше? — спросил тёмный. Я кивнул и рассказал, что занятий у нас с ним будет три дня подряд.
— Лучше бы четыре, некоторые зелья надо долго настаивать.
— После будет два свободных дня, могу на них приходить. Когда приступим к изучению «разумений»? Я скопил единицы «величий».
— После жезла. Академия хоть и многое может, но подопытных зверей так просто не взять. Нужно время, чтобы магистрат утвердил заказ. У тебя всё готово для жезла?
Я передал тёмному список «умений» для жезла, и достал всё необходимое: сердечную жилу гоблина-чемпиона вместе с результатом оценки, подготовленный золотым аналогом жиаклитский стебель с листком оценки. И выложил россыпь украшений и драгоценных камней, полученных на материке скверны, вместе с кинжалом в ножнах, украшенных золотом и камнями.
Тёмный проигнорировал листы с оценками, взял одно из колец и иронично улыбнулся.
— Когда я предлагал тебе пользоваться моей мастерской, то вовсе не предлагал взорваться вместе с ней, — тёмный положил кольцо к остальному. — Ты не очищал их в церкви. Они источают скверну, ни одна известная разумным печать не выдержит этого.
— Есть какие-то неизвестные? — спросил я, на что тёмный хищно прищурился. — Кольца и прочее не подходят?
Хлар’ан достал с нижней полки одного из стеллажей небольшой ящичек. В нём золотые, серебряные, медные, платиновые и прочие полоски, россыпи камней, золотые и серебряные нити, проволоки всяких металлов и прочее. Тёмный вытащил на стол несколько серебряных широких полосок и крупный изумруд размером с фалангу большого пальца.
— «Ком земли» прекрасно сочетается с изумрудом, этот камень считает лучшим проводником элементов земли. Для выбранных тобой «Крушителя щита» и «Бронебойного удара» лучше всего подойдёт серебро. Предлагаю обмен.
Я с недоверием покосился на тёмного эльфа. Ещё вчера я кое-что заметил, но из-за растворенных чувств не придал этому значения. Плевать, что у эльфа «Чувство магии» выше двадцать пятого уровня, раз он безошибочно определил скверну в моих трофеях — но и в эльфе она несколько содержится. Не так много, как во мне, но и от Хлар’ана отделяются ровные белёсые ниточки, и до невозможного крайне редко некоторые закручиваются спиралью и сотрясают пространство шипастыми волнами.