Страница 3 из 14
Но это могло стоить дорого. Они были тяжело гружёные, дороги худшие из кошмаров; колдобины и раздавленные машины на обочинах могли превратить одну из машин в неподвижную стену. А застрявший грузовик означал конец для всех.
— Держитесь крепче! Водители, отчёт через пять секунд! — продолжал рычать Жилин в радиоэфир.
Грохот карабинов и пулемётов вокруг заполнял сознание, вытесняя все звуки, кроме собственного дыхания, частого и рваного. Но в груди, где-то глубоко, разлилось ледяное осознание: «форсаж» был не пафосным словом. Это была последняя надежда и смертельный риск. Мысль о том, что, если хотя бы одна машина остановится, они все погибнут, заставляла желудок сжиматься. Монстры захлестнут их как волна, огромная, жадная и неумолимая.
В голове вспыхивал вопрос: «Почему же мне так везёт?» Ответа не было, лишь паника, перемешанная с шумом битвы.
— Левый, подавите их хотя бы метров сто! — выкрикнул Мрак в рацию. Он разрядил очередь по твари, что почти дотянулась до задней машины.
— Сейчас размажет кого-нибудь как муху, — буркнул Грач, скашивая взглядом напарника, его внимание вернулось к оружию.
Первая машина впереди резко рванула, будто очнулась от долгого сна. Тяжёлая, словно танк, она набирала скорость с протяжным рёвом. Визг шин и вой трансмиссий прорезали темноту, и весь караван ускорился как единый организм. Колёса громыхали по искалеченному асфальту, оставляя за собой дым, пыль и кровавые полосы. Монстры, оказавшиеся на пути, исчезали под тяжестью машин.
Илью резко швырнуло вперёд, едва не выбросив с места; от внезапного рывка перехватило дыхание. Он крепче вцепился в поручень, опасаясь потерять равновесие, и быстро отстранился от бойницы — одно неосторожное движение, и его выкинет наружу.
Под колёсами грохотал асфальт, трассеры резали ночь яркими вспышками, выхватывая из темноты силуэты существ и беспорядочные тени. Двигатели ревели, выстрелы перемешивались с воем существ, сливаясь в оглушающий хаос.
Илья зажмурился, пытаясь подавить страх. «Что я делал три месяца назад?» — в голове мелькнула мысль о прошлой жизни. Дом, тепло закатного солнца и мелкие жалобы на прохладные утра стали болезненно реальными. Он отчаянно захотел вернуться, но в ревущем безумии вокруг уже не было места для сожалений.
Размышления оборвались резко, когда фура подпрыгнула. Колёса с грохотом попали в глубокую яму, и весь кузов затрясся, разрываемый изнутри. По стенам пронёсся скрежет, металлический и долгий, машина протестовала такой участи. Илья увидел, как дублирующая панель приборов вздрогнула, стрелки закачались. Одна из канистр, стоявших на нижнем ярусе, сорвалась и с глухим стуком ударилась об стену, оставив на ней вмятину.
— Так и перевернуться недолго! — крикнул кто-то из экипажа, возглас мгновенно утонул в рёве моторов и грохоте выстрелов.
Каждое движение машины, каждое столкновение с дорогой казались предвестником катастрофы. Но фура продолжала нестись вперёд, ведь её собственная жизнь зависела от этого рывка.
Машины рвали вперёд, с неистовым визгом пробиваясь через тьму. С каждым метром, с каждым мгновением казалось, что они вырываются из смертельной хватки. Трассеры прорезали небо, а за ними, на месте бывшей дороги, оставался бурлящий ад — разорванные тела, кровавые следы и искалеченный асфальт. Илья на секунду ощутил слабое облегчение. Сработало? Спаслись?
Это чувство исчезло так же быстро, как появилось. Сердце замерло, когда из общего грохота он уловил странный звук — глухой треск, будто гигантская ветвь ломалась под собственным весом, взгляд метнулся к боковому зеркалу.
Он увидел, как замыкающая машина, огромный металлический гигант, накренилась. Подпрыгнула на выбоине споткнувшимся зверем и всем своим весом рухнула в яму, скрытую на разрушенном шоссе. Колёсная ось сложилась с жутким скрежетом, и одно из колёс, разметав комья земли, улетело в сторону.
Всё происходило как в замедленной съёмке. Машина, ещё секунду назад несущаяся вперёд, теперь выглядела беспомощной. Её огромный кузов накренился, задняя ось подломились, и она рухнула на бок с пронзительным визгом.
Илья не мог отвести взор. На его глазах этот железный гигант, который только что казался неуязвимым, стал жертвой. Машина дрожала, пытаясь преодолеть свою судьбу, уже в следующую секунду на неё обрушилась волна монстров. Их тени, рвущиеся из темноты, поглотили её целиком.
— Господи… — всего и смог выдавить Илья.
Кто-то рядом с ним выругался, он едва заметил. В голове пульсировала одна-единственная мысль: это могли быть они. Любая из машин в колонне могла разделить ту же участь.
Постепенно скорость каравана начала снижаться. Рёв двигателей сменился на тяжёлое урчание, а адреналин в крови уступал место усталости. В эфире раздалась реплика Жилина:
— Отбой форсажа. Удерживаем дистанцию. Не терять фокус.
Илья осторожно разжал пальцы, отпуская поручень, в который вцепился до боли. Руки ныли, мышцы превратились в свинец. С трудом вдохнул, впервые осознав, что задерживает дыхание.
Обернувшись, он увидел своих товарищей в тесном, напичканном оружием и боеприпасами отсеке. Мрак сидел с хмурым видом, безмолвно проверяя автомат, словно это единственное утешение. Грач, откинувшись на стену, тяжело дышал. Он забился в угол отсека, глядя в одну точку на стене. Руки дрожали сами по себе, несмотря на усилия, которые он явно прилагал, чтобы их успокоить. В позе читалась не столько усталость, сколько тяжесть внутренней борьбы.
Никто не говорил ни слова.
Илья с задержкой опустился на жёсткое сиденье. Он не смотрел ни на одного из них, избегая взглядов. Казалось, в воздухе не хватало кислорода, несмотря на то, что бой уже стих. Фантомный запах горелой стали и плоти не покидал его, разъедая остатки хрупкого спокойствия.
Тишину нарушил Грач. Его голос был хриплым, грубым, каждый звук с трудом пробивался наружу.
— Всё из-за этой дороги, будь она неладна... — Грач замолчал, нахмурившись, затем продолжил тихо: — Ещё чуть-чуть, и на их месте были бы мы.
Мрак ничего не ответил, лишь сжал челюсть и отвернулся к окну.
— Иногда кажется, лучше бы я там остался, — процедил Грач, глядя в пустоту. — Чем сидеть опять в этой консервной банке.
Мрак глубоко вдохнул, затем выдохнул со сдержанной усталостью:
— Такая уж жизнь, Грач. Кому-то сегодня повезло, а кому-то нет. Им — яма, нам — дорога дальше. И никак иначе.
Снова повисла тяжёлая пауза, прерываемая лишь монотонным гулом двигателя. Мрак прикрыл глаза, отгоняя ненужные образы. Грач хмуро смотрел в сторону, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.
— А что это было? — робко спросил Илья.
— Не знаю. По слухам похоже на Рой, мифическая напасть. Я только слышал о нём, а сегодня и познакомился. — Мрак прервался. — Купи лотерейный билет, парень. Увидеть рой на первом рейде и выжить — это большая удача.
— Часто так случается? — Илья не смог скрыть тревогу.
Грач раздражённо повернулся к нему:
— Заткнись, малой. Лучше подумай о тех, кто не вернулся.
Илья отвернулся к иллюминатору, через который мелькали редкие огоньки на горизонте. Он чувствовал себя оторванным от реальности, словно его мысли запутались в клубке неразрешимых вопросов.
Вдали появился слабый свет. Рассвет начинал разгонять ночь, краски были тусклыми, сама природа боялась тревожить выживших.
Илья продолжал смотреть в стекло. Его взгляд блуждал, уже не фиксируясь ни на чём конкретном. В голове метались воспоминания о погибших и мысли о том, что ждёт впереди. Караван казался тонкой линией жизни, натянутой на лезвие фокусника.