Искаженное соглашение

— Желтый, – прошептала она, ее внимание было приковано к моей руке, почти исчезнувшей под коротким подолом.

Я продолжил, чувствуя, как по спине спускается жар. В этот момент мои яйца болели даже сильнее, чем член. Желание погрузиться внутрь дерзкого девственного тела Уинтер и кончить в нее, отправить ее домой к дорогому папочке, наполненную мной, истекающую спермой, разрушенную, и мою, было почти непреодолимым.

Мои пальцы исчезли под подолом ее юбки. Я смотрел на нее, ожидая, когда она произнесет «красный». Ее губы были приоткрыты и порозовели от возбуждения. В тусклом свете ее широко раскрытые голубые глаза казались черными. Она оказалась совсем не такой, какой я ее представлял. Чем опаснее становилась наша игра, тем больше ей это нравилась.

Мои пальцы нащупали кружево. Ее трусики. Я погладил их спереди. Уинтер все еще не проронила ни слова. Она была горячей и влажной. Я просто знал, что под этой дорогой материей она будет мокрой. Скользкой от желания, от моих прикосновений. Осознание этого было похоже на то, как если бы я забил шайбу за считанные секунды до сигнала. Победа.

Я погладил ее через трусики, и у нее перехватило дыхание. Ее бедра двигались медленными кругами, пока она прижималась горячей киской к моей руке. Внезапно я захотел почувствовать эту влагу больше, чем дышать. Мне необходимо было попробовать ее на вкус.

Я оттянул ткань одним пальцем и просунул руку внутрь. Влажный жар встретил мое прикосновение, ее киска, голая и скользкая. Я провел пальцем по щели и нашел клитор, и она чуть не спрыгнула со стола.

— Что теперь? – выдохнула она.

— Теперь ты говоришь «красный», – пробормотал я, хотя это было последнее, что я хотел услышать.

Она тяжело сглотнула. Я хотел попробовать на вкус ее тонкое горло.

— Красный? – прошептала она, положив руку мне на запястье.

— Это был вопрос или команда?

Ее щеки пылали так, как я никогда не видел раньше. Это было не смущение. Она была возбуждена.

— Я... – произнесла она, стараясь сохранить самообладание.

— Помни, тебе нужно сказать «красный», только если ты хочешь, чтобы я остановился. – Мой голос был хриплым от желания. Она могла слышать это. Она должна была понять, что делает со мной. Это было ясно как день. Ни за что на свете я не мог остановиться сейчас, не тогда, когда ее дрожащая киска взывала к моим прикосновениям, и я держал ее именно там, где хотел. Я хотел увидеть, как она кончает. Я хотел увидеть ее без всяких игр и манипуляций... только ее. Настоящую.

— Красный? – снова спросила она, в ее голосе звучало отчаянное противоречие. Я точно знал, что она чувствует. — Я должна сказать «красный», верно? – пробормотала она себе под нос, ее глаза потемнели, а зрачки расширились.

— Ты хочешь, чтобы я облегчил тебе задачу, Ваше Величество? – Я наклонился, чтобы укусить внутреннюю часть ее бедра, и она дернулась, крепче сжимая мое запястье.

Уинтер оцепенело смотрела на меня, и я обвел ее клитор, усиливая давление, из-за чего она вздрогнула.

— Ты хочешь, чтобы я заставил тебя? Это то, что тебе нужно? – пробормотал я, потерявшись в игре, которую мы затеяли. Ни один из нас не хотел отступать или проигрывать. Ни один из нас не был готов положить конец этой возможности перевести игру на новый, опасный уровень,

Она прикусила губу, колеблясь на краю тьмы. В этот момент мир перестал вращаться, дрейфуя в пространстве, вышедший из строя, неестественный и нестерпимый. Затем она кивнула, и я снова смог дышать. Мир пришел в движение, а я не удержался от победной ухмылки.

— В таком случае все довольно просто. В конце концов... пожарные машины не останавливаются на красный.

Прикрытый бутон уже был твердым и набухшим от возбуждения. Я провел по нему большим пальцем взад-вперед, найдя ритм, от которого у нее перехватило дыхание. Хватка на моем запястье ослабла; она поняла, что я не собираюсь останавливаться. Уинтер впились ногтями в мой рукав, не сопротивляясь, а удерживая меня прямо там, где она хотела.

— Здесь люди, – пробормотала она.

Ах, так вот о чем она беспокоилась. Уинтер думала, что я позволю другим увидеть, как она кончает.

— Никто не видит тебя, кроме меня. Никому не позволено видеть тебя такой, кроме меня, поняла? – я зарычал на нее, моя рука двигалась все быстрее, а ее киска издавала мягкий хлюпающий звук, пока она стремительно приближалась к разрядке.

Уинтер тяжело сглотнула, глядя на меня затуманенным взглядом, и кивнула. Она откинула голову назад, теперь ее бедра двигались под моей рукой сами по себе, в погоне за собственным удовольствием. Я схватил ее сзади за шею свободной рукой и потянул вперед, согнув пополам, моя рука погрузилась глубоко между ее ног.

— Когда кончишь, держи глаза открытыми и смотри на меня. Таковы правила, Ваше Величество, – выдавил я.

Ее влага стекала по моей руке, капая на ладонь. Ее мышцы напряглись, теперь она была так близко, что я мог это чувствовать.

— Таковы мои правила, и ты уже знаешь, что происходит, когда ты их нарушаешь… или, по крайней мере, твоя задница знает.

Она застонала, и я наклонился и поцеловал ее, чтобы поймать этот звук. Ее стоны принадлежали мне, и только мне. Мой язык скользнул в ее рот, как раз когда она кончила. Ее киска сжалась, тело затряслось, и она снова застонала мне в рот. Я впитывал ее дыхание и звуки ее удовольствия, проглатывая всё это. То, как она отдавала контроль, было чертовски возбуждающе. Ее доверие. Ее дрожь в моих руках.

Ее киска бешено пульсировала под моими пальцами. Какой бы опыт она ни получила дома со своим золотым вибратором, это явно не помогло, потому что Уинтер переполняло безудержное удовольствие, ее тело молило о разрядке.

Она поцеловала меня в ответ, резко и безжалостно. Затем прикусила мою губу, и я прикусил ее в ответ, продолжая трахать ее пальцами во время оргазма.

Когда она перестала дрожать и цепляться за меня так, словно от этого зависела ее жизнь, я вынул руку из ее мокрых трусиков и позволил эластичному материалу снова прижаться к ее чувствительной щели. Уинтер ахнула, закусив губу, ее глаза встретились с моими. Она выглядела взъерошенной, ее волосы разметались по плечам, губы были красными и искусанными, а лицо пылало.

Впервые она была действительно красива. В этот момент она была настоящей.

Я провел рукой по ее бедру, отстраняясь. Я не стал оглядываться, чтобы посмотреть, кто за нами наблюдает. Кроме ее спины, ничего не было видно, а мне не нужно было ставить какому-то ублюдку синяк под глазом сегодня вечером за то, что он осмелился шпионить за нами.

Вместо этого я поднес пальцы ко рту и втянул в себя аромат ее удовольствия.

От этой девушки были одни неприятности, и черт бы меня побрал, если я уже не увяз по уши.