Искаженное соглашение

— Беспокоишься о моей эффективности? Не стоит, я еще долго буду разливать вам напитки.

— Повезло мне, – бесстрастно ответила она.

Мы сидели в небольшом проеме в середине наклонной крыши между гардеробной и раздевалками для персонала. Вход для членов клуба сюда был закрыт. Здесь был небольшой участок со скошенной крышей, что делало его идеальным местом для отдыха. За эти годы я много раз прятался в этом укрытии, но никогда с кем-либо из клиентов, за исключением Беккета. Пусть он и богаче Уинтер, но он был хоккеистом, как и я, и одним из моих самых старых друзей.

— Я не могу задерживаться… меня ждут. – Она обняла колени, ее платье было аккуратно заправлено между ними.

— Дай угадаю, Селена, Злая Ведьма из Хэйд-Харбора?

Уинтер могла похвастаться только одной подругой - Селеной, и та была еще большей стервой, чем она.

Губы Уинтер изогнулись в улыбке, прежде чем она покачала головой.

— Иногда она не такая уж ужасная.

Я фыркнул.

— Это довольно низкая планка для подруги.

— Что ж, люди так или иначе разочаровывают тебя, так что она ничуть не хуже других, просто честнее.

— Это цинично даже для тебя, – заметил я.

Она оперлась подбородком на предплечье.

— Сказал бы человек, который меня знает… – Уинтер посмотрела на меня. — …ты - не знаешь.

— Справедливости ради, я не уверен, что кто-то вообще тебя знает, – пробормотал я, стряхивая пепел на землю. Травка проникала в мою кровь, делая меня открытым и расслабленным. Все знали о Уинтер, но никто не знал её по-настоящему. Она даже не заводила ни с кем отношений в ХХХ. Вероятно, Уинтер встречалась с парнями постарше, с теми, с кем сводил ее отец.

— Вау, Мартино. Лучше, чтобы тренер Уильямс не слышал тебя. Могу поспорить, в хоккеисты не берут спортсменов с эмоциональным IQ выше, чем у холодильника.

— Ты такая нахалка, Ваше Высочество. Поосторожнее с комплиментами, или я начну думать, что ты на меня запала.

— Как скажешь. А ты - ходячая угроза. – Она уставилась на звезды. — Во-первых, я ни на кого не западала. Во-вторых, если я Снежная королева, то к королевам обращаются «Ваше Величество». Ваше Высочество - это для остальных членов королевской семьи.

— Кто теперь скрывает свой ум, чирлидерша?

Она закатила глаза, и у меня зачесались руки отшлепать ее. Кто-то должен был научить папину принцессу хорошим манерам.

— Потому что все чирлидерши тупые, все блондинки - поверхностные, а женщины в целом - лишь слабый пол, верно? Хоть раз прояви изобретательность.

— Ага, я же должен быть так заинтересован в интеллекте девушек, трясущих своими сиськами и задницами перед стадионом неудачников. Последняя затяжка, наслаждайся, – пробормотал я и прижал горящий окурок к ее губам.

Уинтер замешкалась на мгновение, а затем наклонилась вперед и обхватила косяк своими пухлыми розовыми губами. Ее кожа коснулась моих пальцев, и тепло поползло вверх по моему позвоночнику. Она глубоко затянулась, не сводя с меня глаз. Было что-то непристойное в том, что ее рот обхватил косяк, который я держал, пока она смотрела на меня снизу вверх. Как будто у нее во рту было что-то другое. В этом действии чувствовалось абсолютное доверие, которое казалось интимным. Заносчивая принцесса сдалась мне.

Я отбросил окурок и прислонился головой к стене. Моя рука нащупала кусок веревки, который я завязывал и развязывал всю последнюю неделю. Привычка, которую я приобрел во время летней работы на пристани несколько лет назад. Морские узлы. Мне нравилось держать руки занятыми. Я достал веревку и завязал узел, пока Уинтер наблюдала.

— Тебе следует знать, что мой отец принимает запросы о выкупе по факсу, но только в последнем квартале, – сказала она через мгновение.

Я усмехнулся.

— Это просто привычка. Праздные руки и все такое¹, – сказал я.

— Морские узлы? Ты совсем не соответствуешь своей репутации качка, – заметил Уинтер.

— Возможно, меня тоже никто по-настоящему не знает. – Я поднял веревку. — Главный вопрос в том, можешь ли ты назвать узел, Ваше Величество?

— Восьмерка, – тут же ответила она и протянула руку. — Моя очередь.

Она завязала узел и показала его мне.

— Булинь. Слишком просто.

— Пошел ты, Мартино. Ладно, покажи мне что-нибудь менее простое, если сможешь.

Я забрал веревку, достал из кармана еще одну и начал завязывать. Она молча наблюдала за мной. Я передал ей маленькую, компактную версию узла из двух веревок. Она немедленно протянула руку и взяла его.

— Это жульничество. Ты использовал дополнительную веревку. – Тем не менее в ее голосе не было обвинения. — Плоский узел.

— Хорошая девочка. – От моего насмешливого тона ее глаза сузились.

Она швырнула узел мне в грудь.

— Ну, чтобы привлечь внимание моего отца, лучше быть полезной и знать, как помочь на яхте, – пробормотала она.

Травка расколола замороженную крепость Снежной королевы.

— Папа-моряк?

— По крайней мере, раз в год, когда он вспоминает, что у него здесь есть дом, яхта... и дочь. – Ее тон был скучающим, граничащим с горечью.

— Ну, не доставай пока маленькую скрипку². Некоторые из нас никогда не видели своих отцов, помнишь?

Уинтер склонила голову набок, обдумывая мои слова, а затем кивнула.

— Да. Ты прав. Тебе гораздо хуже, чем мне. – Она протянула невидимую скрипку мне. — Вот держи, можешь взять.

Я кивнул.

— Чертовски верно.

В последующем молчании между нами царила непринужденность. Я не ожидал этого. Большинство людей спешили заполнить тишину. Только не Уинтер ДеЛори. Это напомнило мне о родительском дне в далеком прошлом, когда она оказалась более интересной компанией, чем я мог себе представить. В такие моменты казалось, что в ней живут два человека. Избалованная популярная чирлидерша и тихая, пресыщенная наследница, ненавидящая весь мир.

Тишину нарушило жужжание. В сумочке Уинтер завибрировал телефон. Она достала его и вздохнула, отодвинув от меня экран прежде, чем я успел прочесть сообщение.

— Мама просит меня вернуться. – Еще один вздох. — Наверное, они хотят разрезать торт или что-то в этом роде. Сегодня мой день рождения, – добавила она со всем волнением человека, ожидающего последней трапезы в камере смертников.

Почему-то я даже не удивился. Именно такой реакции на день рождения я ожидал от этой девушки. Я вспомнил, как несколькими часами ранее на кухне готовили специальный торт для кого-то с тяжелой аллергией. Вряд ли этим вечером в частном обеденном зале праздновали два дня рождения.

— Это шестиярусное чудовище, на которое кондитер потратил весь день, - твое? – Я окинул ее беглым взглядом. — У тебя смертельная аллергия, о которой я должен знать?

— А что? Собираешься убить меня? Смерть от корицы. По крайней мере, это был бы приятный способ умереть, – вздохнула она.

Корица. Что-то щелкнуло. Я достаточно часто помогал маме готовить сладкие эмпанадас, чтобы знать, что входит в яблочную начинку. Был ли хоть малейший шанс, что придирчивая принцесса была не такой ужасной, как я о ней думал весь последний год?

Я положил плоский узел ей на бедро.

— С днем рождения, Снежная королева.

Она уставилась на веревку, удивленная этим жестом.

— Верни мне обратно, если собираешься просто выбросить, – предупредил я ее.

Почему я давал этой девушке второй шанс удивить меня после целого года игнорирования, я понятия не имел. Возможно, травка сделала меня щедрым. Или, может, дело было в том, как звезды, казалось, собирались в ее глазах, когда она улыбалась мне, пока мы сидели вдвоем на крыше, скрытые от всего мира.