Страница 23 из 54
- Мой дорогой Том, настоящей властью обладает тот человек, который в первую очередь может владеть своими чувствами, - ласково сказала я ему и, поцеловав в лоб, предложила: - Закрывай глаза, и спи. Тебе нужно много отдыхать, чтобы отправиться от болезни.
- А обычные моряки вам нравятся, мисс Линн? – настороженно спросил мальчик, зорко следя за выражением моего лица.
- Нравятся, - подтвердила я, вспомнив своего кузена Джона.
- Тогда я стану моряком и буду открывать новые земли, как капитан Джон Маршалл, - подумав, сообщил мне Том.
- Это было бы замечательно! – воскликнула я, восторженно хлопая в ладоши.
- Значит, так и будет, - облегченно вздыхая, проговорил мальчик и снова тревожно посмотрел на меня: - Только вы, пожалуйста, никогда не покидайте меня, мисс Линн! Мне так хорошо с вами, что я готов сделать все, лишь бы угодить вам!
Он посмотрел на меня с такой мольбой, что я, невольно улыбнувшись, дала ему такое обещание. Успокоившись на мой счет, Том закрыл глаза и скоро уснул. Болезнь забрала почти все его силы, и вспышка активности под влиянием моих увлекательных морских рассказов способствовала его засыпанию.
Наступил тот долгожданный момент, когда я могла приблизиться к бальной зале и поискать глазами Дориана. Не мешкая, я приглушила огонь в лампе возле изголовья спящего Тома, поправила одеяло на нем и, стараясь не шуметь, вышла из спальни.
Мне был известен укромный уголок, в котором из-за лестничных перил можно было удобно рассматривать бальную залу и танцующих в ней гостей, и я поспешила к нему, вдохновляемая надеждой наконец-то увидеть Дориана. Запоздавшие гости все еще прибывали в дом. Глядя на этот блестящий людской поток, я не без сожаления подумала о том, что если бы в свое время приняла предложение кузена, то с полным правом могла войти к Мэллоунам через парадный вход. Теперь мне приходилось рассматривать украдкой их гостей в тщетных поисках найти взглядом единственного мужчину на свете, который навсегда завладел моим сердцем.
Чем больше я рассматривала гостей, тем сильнее отчаяние охватывало меня – Дориана среди них не было. Но скоро в шумной бальной зале появился его кузен Николас Эндервилль, и я несколько воспрянула духом, - Николас наверняка должен знать, где сейчас находился его двоюродный брат-баронет. Оставалось только улучить удобный момент, чтобы подойти к нему и затеять разговор наедине. Однако Николас предпочитал находиться среди лучших представителей местного общества и общаться с ними. Я, от нечего делать, принялась рассматривать его и невольно восхитилась его надменной красотой. В кузене Дориана тоже ощущалась порода, и еще он напоминал переодетого корсара своей улыбкой, в которой сквозила насмешливая любезность, показывающая, что он считает себя на голову выше всех окружающих и подавлял надменный взгляд, которым он смотрел на собеседника.
Когда музыканты заиграли контрданс, Николас, разом потеряв весь интерес к окружающим его джентльменам и леди, направился на крыльцо дома, желая выкурить сигару. Не желая упустить этой удобной минуты, чтобы пообщаться с ним, я поспешила следом, несмотря на то, что мое шелковое платье было слишком легким для осенней ланкаширской ночи.
На крыльце ночная тьма сгустилась больше, чем я думала, но Николаса можно было без труда обнаружить по огненному кружочку сигары, которой он задумчиво попыхивал, облокотясь об перила крыльца загородного дома Мэллоунов.
- Мистер Эндервилль, позвольте задать вам вопрос – почему вашего кузена Дориана нет сейчас среди джентльменов округи? – окликнула я его.
Николас резко обернулся, и при свете горящего на постаменте фонаря я заметила, что он недовольно нахмурился и, ни слова не говоря, принялся рассматривать меня. Полагая, что он не узнал меня, я напомнила ему:
- Я – Эмма Линн, подруга вашей родственницы Фанни Лэндон.
- Вы до сих пор не поняли, какое место теперь занимаете в обществе, мисс Линн, если позволяете себе запросто обращаться к джентльменам? – резко спросил Николас, буравя меня недружелюбным взглядом.
- А какое место я занимаю в обществе? – растерянно переспросила я его и вдруг поняла скрытый смысл его речей.
- Вы хотите сказать, что считаете профессию гувернантки столь презренной, что даже не хотите разговаривать со мной?! Но разве наше столичное знакомство не дает мне права надеяться на некоторую вашу снисходительность? – вырвалось из моей груди отчаянный протест против нашего социального неравенства.
- Пошла вон!!! – рявкнул Николас Эндервилль, больше не считая нужным что-либо объяснять мне.
Его неприкрытая злоба стеганула меня подобно жгучему кнуту, и я бросилась бежать к себе, сгорая от стыда и унижения. По пути в свою спальню я то и дело натыкалась впотьмах на стулья и столики в холле, а также спотыкалась об ступеньки лестницы, сделавшейся необычайно крутой, и набила себе немало синяков на теле. Добравшись до своей кровати, я упала на нее и разразилась слезами, оплакивая свои разбитые мечты. После жестокой отповеди кузена Дориана мне стало понятно, как теперь на самом деле ко мне относятся привилегированные состоятельные господа. Я могла рассчитывать на их уважение и внимание только когда была опекаемой племянницей богатого негоцианта Уилсона с перспективой получения от него солидного приданого. Но стоило дяде в гневе отлучить меня от своей семьи, и я стала в их глаза чуть ли не прокаженной, не достойной их человеческого участия. И Дориан… Дориан тоже наверняка так презрительно относится ко мне, как его кузен, он только лучше воспитан, чем Николас Эндервилль. Одна Фанни и еще ее родители по своей доброте не отвернулись от меня, когда я стала нищей бесприданницей и бесправной гувернанткой, и в моей душе снова возник соблазн поехать к подруге в Италию.
Но я вспомнила, что обещала Тому не покидать его. Как я могу предать доверие моего маленького друга, огорчить его своим отъездом?! Нет, мне нужно спокойно и со смирением переносить все трудности службы гувернанткой в доме Мэллоунов, и наградой мне будет дружба моего воспитанника и доброе участие слуг. Приняв такое решение я наконец заснула, разом избавившись от всех своих иллюзий и принимая жизнь такой, какая она есть.
» Глава 13
Уединенная жизнь нередко порождает в чувствительных натурах склонность к фантазиям и романтическим грезам. Для меня - одинокой девушки, лишенной семьи и имеющей в друзьях одного маленького мальчика – сказочные видения сделались единственной отрадой в той безрадостной жизни, которую мне приходилось вести в особняке Мэллоунов после приема в нем влиятельных лиц Эрглтона.
Читатель, возможно, что ты сочтешь не слишком разумным мое желание представлять свое счастье вместе с Дорианом в вымышленном прекрасном мире, где нас не разделяли никакие преграды. Жизнь безжалостно разрушила все мои радужные мечты, и высокопоставленный баронет Эндервилль ничем не обнаружил стремления увидеться с подругой своей кузины Фанни, занимающей скромную должность гувернантки. В реальности только первый бал в честь дочери лорда и леди Лэндон, на котором Дориан желал танцевать со мной все танцы оказался похож на мои взлелеянные мечты о любви. Не было никакого основания надеяться даже на дружеское отношение ко мне самого видного жениха Ланкашира. Оправданием мне может служить разве только то, что эти сладкие мысли поддерживали меня в тот нелегкий период моей службы у Мэллоунов, который стал бы подлинным испытанием и для более зрелой и умудренной жизненным опытом женщины, чем я.