Страница 22 из 54
Я поняла, что мне не пережить зиму в Ланкашире в теплой одежде, предназначенной для мягкого английского юга и заказала себе новый плащ из плотной шерстяной ткани у местной портнихи. Миссис Хэйт согласилась пошить мне нужную обнову, но, поскольку я не могла доплатить ей за срочность работы, то она не торопилась делать мой заказ, предпочитая уделять время более выгодным клиентам.
Выход виделся в том, чтобы по возможности утеплить ту одежду, которая у меня имелась. Я как раз занималась этим делом, когда в дверь предусмотрительно постучались и на мое приглашение войти, лакей Джефри зашел в комнату и почтительно произнес, протягивая мне запечатанный конверт:
- Мисс Линн, вам письмо!
- Благодарю тебя, Джефри, - обрадованно сказала я, с готовностью беря послание. Переписка с друзьями являлась единственной моей отрадой в доме Мэллоунов, где суровая хозяйка безжалостно давала мне все новую и новую работу, желая с избытком вернуть те деньги, которые она мне платила за воспитание и обучение Тома. И я не знала иной радости в семье моих нанимателей, кроме общения с моим живым и непосредственным воспитанником.
Письмо было от Фанни, путешествовавшей осенью с молодым мужем по Италии. Моя подруга увлеченно описывала прекрасную виллу, снятую виконтом Деверо, и расположенную среди живописных скал над лучезарным Адриатическим морем. А также она расписывала во всех подробностях свое счастливое пребывание в ней. Знакомства с путешествующими богатыми англичанами и итальянскими аристократами, роскошные приемы, дорогая и красивая мебель, приятная непринужденность желанных гостей, пикники и катания на лодках по морю – Фанни легко и красиво создавала на бумаге все эти пленительные образы, делая меня сопричастной празднику жизни, в котором она участвовала, и заставляя искренне радоваться за нее. Под конец она задала ряд вопросов о моей жизни, которую я вела в суровом, обдуваемом всеми ветрами Ланкашире, а также осведомилась – не хочу ли я присоединиться к ней в Италии в качестве ее подруги и постоянной компаньонки? Ее мужа постоянно навещали холостые друзья и знакомые подходящего возраста, и при желании среди них можно найти для меня, ее самой близкой и дорогой подруги, подходящего спутника жизни, с которым можно вступить в законный брак.
Я замерла, представляя себе, какой контраст существует между тем жалким существованием, который я была вынуждена влачить в доме неприветливых Мэллоунов и той сказочно прекрасной южной виллой, в которую приглашала меня гостить моя дорогая добрая подруга. Осенний дождливый Ланкашир отталкивал от себя своим суровым климатом, к которому я никак не могла привыкнуть. А в благословенной Богом Италии в это самое время светило теплое солнце и продолжали распускаться цветы. Возник неодолимый соблазн ответить Фанни и «Да!» и начать спешно собирать свои вещи, чтобы как можно скорее покинуть дом Мэллоунов и свой рабский труд в нем.
Но меня прочно удерживала на месте надежда увидеть Дориана. Через несколько дней Мэллоуны устраивали прием для всех дворян округи и баронет Эндервилль непременно должен быть на нем. И я, обмакнув перо в чернильницу, решительно написала своей подруге:
«Дорогая Фанни, не волнуйся за меня. Мистер и миссис Мэллоун замечательные люди и очень хорошо ко мне относятся. Мне нужно оправдать их доверие, и со всем старанием и прилежанием воспитывать их Тома, обучить его основам наук, приличествующему юным джентльменам и внушить ему желание придерживаться всех христианских добродетелей. Продолжай наслаждаться своим свадебным путешествием. Я от всего сердца желаю тебе и твоему супругу Уильяму счастья и семейного согласия».
Закончив писать, я смахнула с глаз непрошенную слезу, вызванную глубокой тоской по подруге и, запечатав письмо, передала его почтальону, который ожидал новую корреспонденцию от обитателей дома в прихожей. После чего снова занялась своим гардеробом. Плащ я утеплила, а также привела в порядок свое лучшее платье, надеясь на то, Мэллоуны все-таки допустят меня на бал, который должен был последовать за приемом в их доме.
Я могла рассчитывать попасть на светский прием в том случае, если на него будет допущен мой воспитанник. Но, увы, бедного мальчика охватил жар. Он так серьезно заболел, что миссис Мэлоун не на шутку встревожилась и даже думала о том, чтобы перенести дату приема всех состоятельных господ округи, не говоря уже о бале. Местный врач Вильям Джекбсон целые сутки просидел у постели больного ребенка и сумел своими микстурами переломить болезнь. Дора Мэллоун успокоилась насчет здоровья сына и возобновила приготовления к приему, плавно переходящему в бал.
Мне выпала благодетельная задача утешать Тома на его одре болезни, пока его родители веселились в бальном зале. Но я все-таки надела свое голубое шелковое платье в надежде на тот счастливый случай, который поможет мне увидеть любимого. У Тома глаза заблестели от удовольствия как только я подошла к его постели в своем самом нарядном платье, и он с восхищением произнес, отдавая должное моему бальному наряду:
- Мисс Линн, вы похожи на сказочную фею! Свет вашей лампы, рассевая возле вас тьму, окружает вашу голову неземным сиянием.
- Спасибо, Том! – я с благодарностью поцеловала его и села на стул возле кровати: - О чем ты хочешь, чтобы я рассказала тебе – о феях, королях или отважных мореплавателях?!
- Об отважных мореплавателях! – не задумываясь, ответил мальчик.
Я охотно поведала ему о решительном капитане Джоне Маршалле, который проложил удобный путь от Австралии до Китая, открывая во время своего морского путешествия еще неизвестные европейцам острова. Для большей наглядности я принесла глобус из классной комнаты и принялась показывать на нем мальчику маршрут капитана Маршалла.
Том с восторгом внимал моим словам, когда я упоминала о штормах, бурях и схватках англичан с туземцами. Свист морского ветра, скрип карабельных мачт и манящая даль чужих земель неотразимо подействовали на него. Очень скоро от избытка чувств он вскочил, начал прыгать по кровати в одной ночной рубашке и кричать:
- Когда я вырасту, то непременно сделаюсь пиратом, мисс Линн, и поплыву на черном корабле под черным флагом «Веселого Роджера» со своими отважными товарищами. Никто на море не сможет победить меня!
Мне стоило большого труда уложить будущего непобедимого корсара обратно под одеяло, и потом я, отдышавшись, спросила у него:
- Почему ты хочешь стать пиратом, Том?! Пираты – это грубые, невоспитанные и жестокие люди, которым нет маста в приличном обществе!
- Если я буду пиратом, то смогу создать свое королевство на каком-нибудь острове, стану его королем, а вы, мисс Линн, - его Королевой! – убежденно проговорил мальчик, с обожанием смотря на меня. Я была тронута нежными чувствами Тома ко мне, и одновременно мне стало жаль его. Родители мальчика любили своего единственного отпрыска, но в то же время были настолько сухими и черствыми людьми, что даже сын почти не ощущал их нежности к себе и невольно искал ее в наемной прислуге.
Пользуясь своим влиянием на Тома, я принялась объяснять ему, почему быть пиратом это нехорошо.
- Морские разбойники приносят много зла невинным людям, захватывают и топят мирные корабли, - внушала я ему. – Мне никогда не нравились пираты, и я не восхищаюсь ими, хотя это отважный и стойкий народ.
- Но если я стану пиратом, то могу никого не слушаться, а все меня будут бояться, и будут мне подчиняться, - вытянулось лицо у Тома, явно разочарованного тем, что он не нашел во мне поддержку его жизненным планам.