Страница 51 из 68
— Я собираюсь кончить, — шепчет она мне в губы, закрывая глаза.
— Посмотри на меня. Я хочу тебя видеть. Я хочу видеть, как ты кончаешь вот так.
Она открывает глаза. Ее руки находятся по обе стороны от моего лица, и я трахаю ее глубоко. Каждый толчок подносит меня ближе к ее центру. Каждый толчок соединяет нас вместе, и она не кончает так, когда я трахаю ее жестко. Это другое, постепенное нарастание напряженности. Словно волна, а не цунами. Я наблюдаю за ней, наблюдаю, какими мягкими становятся ее глаза, ее лицо. Наблюдаю за ней, когда чувствую, как она сжимается вокруг меня. Услышав ее вздох мне требуется все, что у меня есть, чтобы не кончить тоже, чтобы не опустошиться внутри нее.
Поднимая ее, я меняю наше положение так, чтобы я сидел у изголовья кровати, а она сидела верхом на моих коленях. Наши взгляды встречаются. Я хватаю ее за волосы, притягиваю к себе, целую, прежде чем положить руку ей на бедро.
Она дышит мне в плечи, и я наблюдаю за ней, когда целую ее. Она нужна мне такой прямо сейчас. Мне нужна вся она. Мой член в ее киске, мой язык у нее во рту, мои руки на ней, крепко держащие ее, чтобы запомнить.
Блядь.
Я крепче сжимаю ее волосы и погружаюсь в нее глубже. Я груб с ней, и когда оттягиваю ее голову назад, она вскрикивает, кончает снова, кончает сильнее, чем раньше, сжимает мой член, пока я держу ее на острие, чувствую ее пульсацию. Ее влагалище пульсирует вокруг моего члена, ее дыхание теплое у меня во рту.
Я наблюдаю за ней, пока опустошаюсь внутри нее. Когда я прижимаю Хелену к себе, то просто наблюдаю за ней, потому что я чертовски не могу перестать хотеть ее.
Снаружи льет дождь простынями. Измученный, я баюкаю Хелену на сгибе руки. Мы долго молчим, пока она прижимается ко мне. Мне это нравится, она мне нравится такой. Нравится нам вот так.
— Я знаю, почему ты спишь в моей комнате. Почему ты принимаешь там душ. Я знаю, что там ты в большей безопасности, чем остальных комнатах. Я знаю, что это не я, — она немного сдвигается, чтобы посмотреть на меня, — Но ты знаешь, что ты делаешь по ночам? — я спрашиваю.
Я смотрю на нее сверху вниз. Я не знаю, почему я говорю ей, но, глядя на нее вот так, видя то, что я вижу в ее глазах, я должен это сделать. У меня нет выбора.
— Ты прижимаешься ко мне, — продолжаю я, — Всегда. Дело не в том, что ты держишься за меня. Не в этом. Ты сворачиваешься калачиком у меня на груди, но не успокаиваешься, пока я не обниму тебя и не укутаю в кокон.
— Ты знаешь, как жутко это звучит? Я про то, что ты смотришь на то, как я сплю? — она улыбается, на мгновение отводит взгляд, затем снова поворачивается ко мне.
— У тебя самые красивые, самые грустные глаза, которые я когда-либо видел, — я смотрю в ее полуночные глаза.
При этих словах она отстраняется, но я не отпускаю ее. Я обнимаю ее крепче, и она утыкается лицом мне в плечо.
— Ты не должен так со мной разговаривать, — говорит она.
— Почему нет?
— Потому что я... , — она поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
Хелена останавливается, моргает, морщит лоб, затем, кажется, передумывает. Она слезает с моих колен и натягивает одеяло до груди.
— Потому что, несмотря ни на что, Себастьян, ты Скафони, а я Уиллоу. Мы не друзья. Мы враги. Ты будешь уничтожать меня дюйм за дюймом, и так будет легче...У меня есть шанс... если я тебя возненавижу. И то, что только что произошло, ты прикасаешься ко мне так, разговариваешь со мной так, как будто я не просто Девочка-Уиллоу.
Ее губы дрожат, слезы капают с ее лица, и одна из них падает мне на предплечье. Я почти отворачиваюсь от нее, чтобы посмотреть, как эта капля скользит по моей коже. Почти.
— Как будто тебе не все равно, — говорит она.
Снова тихая, но внутри нее что-то нарастает. Я вижу это. Чувствую это.
Она качает головой, соскальзывает с кровати, и я отпускаю ее. Она берет одеяло с собой, прижимает его к груди, прячась от меня.
— Это никогда не должно повториться, Себастьян, потому что я не могу заботиться о тебе.