Страница 30 из 68
Я качаю головой, опускаю взгляд.
— Это архаично. Это... жатва, блоки, столб для битья, - говорю я, и снова жар обжигает мои глаза.
— Это традиция. Это традиция наших семей. Ты тоже сделаешь это со своими дочерьми, если именно ты родишь четверню, - я качаю головой.
— Девочка Уиллоу никогда не бывает той единственной, - кольцо на моем пальце горит, и это как будто придает мне сил. Как будто это тетя Хелена придает мне смелости, - А если бы и была, я бы не отдала своих дочерей без боя.
— Твои родители не ссорились.
— Ты думаешь, я этого не знаю.
— Ты бы убежала? Так вот почему они связали тебя, заковали в кандалы? Ты бы укусила меня? Так вот почему они заткнули тебе рот кляпом?
— Я бы убила тебя, если бы могла, - он улыбается, его глаза сияют.
— Ты мне нравишься, Девочка Уиллоу.
— Ты мне не нравишься.
— Я не обязан тебе нравиться. Ты просто должна повиноваться мне.
— Я тебя не боюсь, - смеется он.
— Да, это так.
— Нет, знаешь что? Ты прав. Наполовину прав. Я боюсь того, что ты можешь со мной сделать. Я имею в виду, что я здесь меньше двадцати четырех часов, а уже ношу метки, которые точно показывают мне, как пройдут следующие три года.
— Делай так, как я говорю, и ты выживешь.
— Под выживанием ты подразумеваешь то, что я смогу уйти после того, как мое время истечет? А как насчет после? Ты знаешь, сколько самоубийств среди Девушек Уиллоу в наши дни? - я чувствую, что мой голос повышается, дрожит от эмоций, - А ты знаешь?
— Хелена...
— Зачем ты это делаешь? Зачем забираешь девушку? Сейчас, я имею в виду, в наши дни и в наше время.
— Я же сказал тебе, традиция.
Я качаю головой, потому что дело не в этом. Он слишком современен для этого.
— Есть кое-что еще. Так и должно быть, - он наклоняет голову набок.
— Разве это имеет значение? Я действительно выбрал тебя. Теперь ты моя. Это все, о чем тебе нужно беспокоиться.
Мы стоим тихо, я наблюдаю за ним, он наблюдает за мной. Он прав. Это не имеет значения, только не для меня. Уже нет.
— Пойдем со мной.
Ему почти пришлось тащить меня по тропинке в прошлое. Мои ноги становились все тяжелее и тяжелее по мере того, как мы приближались. Когда мы наконец останавливаемся на поляне, я смотрю на свои ноги в траве.
— Посмотри наверх.
— Я не хочу.
Он подходит ко мне сзади, прижимает меня к себе и приподнимает мою голову за подбородок.
— Посмотри наверх
Я делаю это. И он смотрит на меня, этот каменный столб, врытый в землю, с кандалами, свисающими сверху. Я не хочу смотреть слишком близко, потому что я вижу на нем отметины, гладкие участки, которые стерты, и темные человеческие пятна.
Он подводит меня ближе к нему, и я бессильна, когда он мягко, как перья, проводит пальцами по моим рукам и захватывает мои запястья. Мое сердце учащенно забилось, когда он потянул вверх, и металл наручников стал холодным, когда он застегнул их на моих запястьях.
— Я ничего не сделала, - слабо говорю я.
— У меня есть к тебе вопрос, - говорит он, игнорируя мой комментарий, скользя кончиками пальцев вниз по моим рукам, по бокам, в отверстие по бокам платья, чтобы обхватить мою грудь. Ему нужны мои соски в очках, и я клянусь, что чувствую его прикосновения в своей сердцевине.
Я пытаюсь протестовать, но моя голова откидывается на изгиб его шеи, когда он вытягивает правую руку и скользит ею ниже, вниз к передней части юбки моего платья, под ней к моему бедру и вверх к моему лону.
— Тебя это заводит так же сильно, как и меня? - спрашивает он, прижимая свою эрекцию к моей спине, в то время как его пальцы ласкают мою киску. Я немного поворачиваю лицо, чтобы видеть его.
— Тебя возбуждает, когда женщину привязывают к столбу для порки? - я втягиваю воздух, когда он нажимает на мой клитор.
— Не любая женщина. Ты.
— Я. Девочка-Уиллоу. Девушка для порки Уиллоу.
Он хватает меня за волосы и приближает свой рот к моему уху.
— Моя Девочка Для Порки Уиллоу, - я вздрагиваю.
— Теперь не кусайся, - он целует меня, и я не кусаюсь, не в этот раз. Он просовывает свой язык мне в рот. Я такая мокрая, когда он поворачивает меня, и цепи легко вмещают его.
Себастьян отстраняется и тянется за моей шеей, чтобы развязать короткий топ.
Интересно, планировал ли он это? Если это то, что он намеревался сделать с самого начала, подарив мне это конкретное платье. И я думаю, что ответ «да», когда он падает к моим ногам, а я голая и связанная.
Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, Его пальцы ласкают мою киску: — Я такая мокрая, - слышу себя.
— Пойдем, Хелена.
— Нет.
— Пойдем.
— Я не хочу.
Я закрываю глаза, а он обхватывает мою задницу другой рукой и сжимает. Боль заставляет меня вздрогнуть, но затем он мнет мой клитор, трет его, размазывая по нему мою собственную влагу, и я громко втягиваю воздух. Знаю, что бороться с ним бесполезно. Я близко, я так близко. Открываю глаза, вижу его улыбку и отстраняюсь или пытаюсь отстраниться.
— Я ненавижу тебя, - говорю я, слова выдавливаются, когда мои колени подгибаются, и я кончаю. Я кончаю так сильно, что кровь стекает по моим ногам, и я едва могу дышать, потому что это так чертовски приятно.
Он наклоняется близко к моему уху, все еще работая с моим клитором, все еще сжимая мою задницу.
— Подойди к столбу, где твоих предков избивал до полусмерти. Где я выпорю тебя, когда придет твое время.
Я слушаю его, мое тело содрогается от этого вынужденного удовольствия. Он не отпускает мою киску, когда она кончает, когда оргазм проходит. Ещё нет. Вместо этого, пальцы, измазанные соками, он скользит ими назад, к моей заднице, наблюдая за моим лицом, когда он это делает.
— Это не так уж плохо, не так ли, столб для битья. Я научу тебя кончать, даже когда тебе больно, - и, словно в доказательство своей правоты, он присаживается на корточки, обхватывает мою задницу и сильно сжимает, причиняя боль ушибленной плоти, когда закрывает рот над моим слишком чувствительным клитором и сосет. Я кончаю снова, кончаю на его язык, пока почти не обмякаю, мои ноги больше не в состоянии держать меня.
Он поднимается на ноги, хватает меня за волосы и крепко целует. Все, что я могу попробовать, - это я сама. Я на его языке, на его лице. Моя сцена, цепляющаяся за него. А затем, мгновение спустя, он останавливается, отступает назад.
— Что случилось с твоей борьбой? - спрашивает он, склонив голову набок, - Где бой, который ты обещала? - его голос низкий, глубокий, насмешливый.
— Выпусти меня отсюда.
Он лезет в карман, достает мой перочинный нож и открывает его. Он протягивает руку, и я смотрю, как он разрезает кожу чуть ниже сгиба локтя.