Взята

Себастьян поворачивает меня лицом к себе, и пальцы его другой руки расчесывают копну волос у меня между ног и скользят ниже.

Он твёрдый. Я чувствую его у своего бедра.

Его пальцы теперь в моих складках, а его глаза потемнели. Он наклоняет мою голову назад, и я слышу свое собственное неглубокое дыхание, потому что то, что он делает, приятно мне, но я не хочу, чтобы это было приятно и не жду, что он поцелует меня.

Почему я не жду, что он поцелует меня?

Мой рот открывается только потому, что он тянет мою голову назад, причиняя мне боль. Я облизываю губы и чувствую тепло его прикосновения. Он не совершает ошибки, просовывая свой язык мне в рот. Я бы откусила его. Проглоти это. Он знает.

Кость.

Кольцо сделано из кости Скафони.

Он берет мою нижнюю губу в свои и целует меня. Это выглядит так нежно и эротично. Его пальцы между моих ног нашли мой клитор, потому что он набухший и чувствительный, жаждет его прикосновений. Как будто он мне совсем не враг.

Когда я обнаруживаю, что непроизвольно выгибаю спину, наклоняясь к его руке, я моргаю, открываю глаза и обнаруживаю, что он уже наблюдает за мной.

Он все это время наблюдал за мной, этот ублюдок.

Но это именно то, что мне нужно для того, чтобы вырвать меня из этого безумия.

Когда я хлопаю руками по его груди, чтобы оттолкнуть его, он не двигается с места, а вместо этого сжимает одной рукой мое горло и прижимает меня к стене. В то время как его другая рука работает с моим клитором и, черт возьми, я не могу кончить. Я не могу.

Я не буду.

Он слегка ухмыляется, как будто знает о моей дилемме. Как будто он знает, что победит, и я чувствую, как мои бедра двигаются без моего разрешения. Чувствую, как я прижимаюсь к его ладони. Но потом он совершает ошибку, когда снова целует меня.

Я кладу руки ему на плечи, и я так близко, так чертовски близко, но я не доставлю ему удовольствия кончить.

Я щелкаю зубами и сильно прикусываю его губу. Вкус крови, как железо у меня во рту. Это моя победа, и я глотаю ее, хочу большего, хотя знаю, что он заставит меня заплатить за это. Я ухмыляюсь, когда он отстраняется, но ненадолго.

Он хватает меня за волосы и оттягивает мою голову назад так сильно, что мне кажется, он снимет с меня скальп.

— Это было ошибкой.

Он взбешен, и я этому рада. По крайней мере, он больше не ухмыляется. Не ухмыляется.

Он, должно был, знать, что я буду бороться. Должно быть, он именно этого и хочет, ведь, что забавного в том, чтобы взять девушку, которая не будет сопротивляться этому? В том, чтобы сломить девушку, в которой нет ни капли желания бороться?

Себастьян ведет в таком положении в котором и держал. Его лицо в нескольких дюймах от моего. Его глаза свирепы. Он подходит к кровати и грубо бросает меня на нее.

Его дыхание затруднено, как будто он пытается контролировать себя, потому что я наблюдаю, как его руки сжимаются и разжимаются. Сжимаются и разжимаются. Снова и снова.

Моя ухмылка тоже исчезла, и у меня нет и шанса, чтобы убежать, ведь он встаёт на колени на кровати и хватает меня за бедро одной рукой — у меня там тоже будут синяки, похожие на отпечатки пальцев. Они будут соответствовать тем, что и на моей челюсти.

Он обхватывает мои ноги своими, прижимая свои колени к моим бедрам. Забирается на меня сверху, захватывая мои руки, когда я начинаю бороться с ним. Легко берет мои запястья в одну из своих гигантских рук.

Я в ярости, кричу на него, посылаю его и семью к черту, использую каждую унцию силы в своем теле, чтобы вырваться, по крайней мере, заставить его работать над этим, но он просто слишком силен, и я ему не ровня.

Я наконец останавливаюсь, потому что устала. Смотрю на него, нависающего надо мной. Он вытирает большим пальцем губу и смотрит на пятно крови.

— Это была гребаная ошибка.

— Ты не имеешь права прикасаться ко мне для того, чтобы поцеловать меня. Отпусти меня!

— После того, как я был так терпелив с тобой?

— Терпелив?

— Ты не понимаешь, - он опускает руку с пятном крови вниз и дергает за волосы между моими ногами, и это чертовски больно.

— Ты принадлежишь мне, - говорит он. Себастьян, должно быть, сжимает руку в кулак, потому что тянет слишком сильно.

— Ты делаешь мне больно! - я не в силах пошевелиться. Не в силах заставить его остановиться.

— Я еще не начал причинять тебе боль, - говорит он, двигая пальцами, давая мне мгновение облегчения, прежде чем скользнуть ими ниже и сильно сжать мою киску, погружая свои пальцы в меня.

Я издаю звук похожий на стон или скулёж. Я, блядь, не знаю этого.

— Ты принадлежишь мне, Хелена. Я твой хозяин. Я решаю, что ты ешь, и будешь ли ты есть вообще. Я решаю, когда ты ляжешь спать, в какой комнате ляжешь спать и будешь ли спать вообще. Я решаю можно ли тебе носить одежду. Я решаю, будешь ли ты мыть мои полы. Я все решаю. Я. Я твой гребаный хозяин.

— Остановись. Пожалуйста, - эти слова вылетают как пробка из моего рта, и я ненавижу себя за это... за слезы, льющиеся из моих глаз... за то, что боялась его. Его такого.

— Я решаю, когда ты будешь вознаграждена, и я решаю, когда ты будешь наказана. И я должен предупредить тебя о том, что у меня есть пристрастие к последнему, и ты уже в долгу передо мной. И не один раз.

Я сглатываю и беспомощно извиваюсь, как крошечное животное. Как гребаный кролик, попавший в ловушку.

— Ты принадлежишь мне, телом и душой.

— Нет. Не душой. Только не это, - он убирает руку с моей киски, и я снова могу дышать.

Он подносит его к носу, и его улыбка становится такой чертовски широкой, что я хочу убить его за это. Разбить его идеальные зубы, его идеальное лицо, и я чувствую, как сгораю от унижения, когда он грубо размазывает свои влажные пальцы по моему лицу, моему рту.

Я чувствую свой запах, запах возбуждения превыше всего остального. Он тоже это чувствует и хочет, чтобы я это знала.

— У тебя острые зубы и еще более острый язык, но я избавлю тебя от них. Я буду лучше использовать твой рот. Лучше использовать твою киску и твою задницу, потому что я владею каждым твоим отверстием в теле. И ты будешь знать, что ты - ничто. Ничего не значишь, кроме моей секс-игрушки. И знаешь, что еще, Хелена? Я получу величайшее удовольствие, наблюдая, как ты кончаешь. Наблюдая за тобой, когда ты осознаешь, что твое тело предаст тебя. Твоя киска предаст тебя. Это уже произошло.

— Я ненавижу тебя. Я буду драться с тобой, - он приближает свое лицо к моему, и ухмылка все еще на нем.

— И в этом заключается причина, по которой это была ты, а не твои кроткие сестры-куклы Барби.

Он садится, в последний раз сжимает мои бедра своими бедрами, затем встает с кровати. Я остаюсь лежать в таком же положении, измученная. Каждый мускул моего тела горит, как будто я только что пробежал гребаный марафон. Но потом он вытаскивает мой перочинный нож из кармана и открывает лезвие.