Темный полдень

— Знаешь, кто это сотворил?

— Катька с Машкой…. Они давно меня ненавидят, курицы. За Димкой увиваются, точно две телки, давно ему глаза строят. Словно он хоть раз на них посмотрит! Делать ему больше нечего! А вчера он из района вернулся, заехал ко мне, поболтали с ним немного, а эти уже углядели. Вот и постарались.

Я искренне пыталась понять о ком именно говорит Наталья, но увы не могла вспомнить местных девиц. Все они для меня были смазанными, на одно лицо. Неприятное, кстати, лицо. Еще две недели назад и на меня они смотрели волками, однако после истории с Сашко на глаза не попадались. Или вели себя настолько тихо, что я их не замечала. Слышала по вечерам, как гуляет молодежь, даже знала, что тут клуб или нечто вроде того есть, но сама никогда участия не принимала, а компании обходила стороной, памятуя о том, как прилетело мне в голову бутылкой пива.

— Значит, задело их… — я отпила колу, наслаждаясь холодом напитка. — Но ведь что Дима — взрослый человек, его воля с кем разговаривать.

Наталья хмыкнула, отводя взгляд.

— Ага, объясни им это. Думаешь, понимают? — Она вздохнула, и на мгновение в ее глазах мелькнуло что-то большее, чем злость — усталость. — Вот такие тут законы. Тебе, наверное, и привычно уже, что нас, как по полочкам, раскладывают. Вон, уже все село в курсе, что в воскресенье тебя Андрей домой вечером привез, — ее глаза сверкнули любопытством и немного ревностью. Она и злилась на меня, и понимала, что Андрей, как и Дима, тоже обладает свободой воли.

— Боюсь представить, что они на моем заборе напишут, — поморщилась я, то ли от запаха, то ли от досады.

— На твоем — не напишут. Тебя старая ведьма под крыло взяла, они Надежду как огня бояться. Да и дед Волег трогать не позволит. Надька в тебе подругу для Димы видит….

— Да что мы им тут: племенные коровы что ли? — щеки вспыхнули пламенем. — Хворостов с тебя глаз не сводит. Смотрит на тебя и…. Да блин! Это заразно! — я с досадой кинула щетку в ведро с водой и чертыхнулась, когда брызги полетели на меня.

Наталья невольно рассмеялась, глядя на мои мокрые и очень ароматные рукава. От моих слов о Диме, ее щеки слегка заалели.

— Дима хороший человек, — наконец, сказала она, снова и снова оттирая навоз. — Да. Но….

— Наташ, — на этот раз щетку я поставила аккуратно. — Хватит мечтами жить. Ты сама себе образ придумала и сидишь над ним, как Аленушка над водой, — ох как не просто дались мне эти слова. Боль и ревность жгли изнутри калёным железом, но моя гордость и самолюбие были сильнее. — Посмотри правде в глаза, Андрей — простой человек, мужчина. Со своими слабостями и особенностями. Ты прости меня. Что в лоб говорю: но ты — дура. Придумала себе героя, романтический образ, ухватилась за него и ничего по сторонам не замечаешь!

Наталья замерла, ее руки остановились на полпути к забору, и она посмотрела на меня так, словно я только что раскрыла ей какую-то неприятную тайну. На мгновение мне показалось, что она сейчас взорвется от ярости, но вместо этого Наталья опустила взгляд, вздохнула и, казалось, потеряла пыл в своей работе.

— Да, может, и дура, — пробормотала она, выжимая тряпку так, что капли воды потекли ей по пальцам. — Только что у меня есть, кроме этих мечтаний? Он красивый, добрый, спокойный…. Надежный.

— Верно, все так. А Дима, разве нельзя и про него сказать все тоже самое? С одной только разницей — Андрея ты совсем не знаешь, а Дима…. Он рядом, он с тобой и он…. Похоже… — горечь сдавило грудь. Имела ли я право вот так влезать в чужие жизни и ломать свои чувства?

Наталья чуть напряглась, ловя мои слова, словно еще не до конца в них поверила. Она прижала тряпку к забору, ее пальцы слегка побелели, будто удерживая что-то невидимое, и на мгновение в глазах промелькнула тень надежды.

— Дима… — она произнесла его имя едва слышно, как будто пробовала на вкус возможность, о которой раньше не задумывалась. — Он ведь совсем другой… с ним не бывает страшно, даже если весь мир перевернется. Но… не могу перестать думать о нем как о друге, понимаешь?

— Я скажу это один раз, Наталья. Только один раз. И больше не стану. Если ты не возьмешься за ум, я тоже перестану себя сдерживать. И тогда, моя дорогая, ты завоешь и локти кусать начнешь, но увы — не дотянешься! Поняла меня!

Она осела на пень, хлопая на меня своими рысьими глазами.

— Так ты….

— Так я, Наташа. И не смотря, на это, сейчас объясняю тебе на пальцах что к чему. Пора взрослеть, девочка. Ты обвиняешь всех вокруг в своих проблемах, неудачах, ненавидишь это село, но ты и палец о палец не ударила, чтобы хоть что-то изменить. Ты умна и красива, только кичишься этим, глядя на всех свысока. Вспомни, как меня встретила? И с Димой себя так ведешь, словно он вечно рядом с тобой будет. А если нет, Наташ? Если ему надоест тебя ждать? Если, разрывая себе сердце, он найдет ту, которая будет любить его? А? Проверить хочешь?

Наталья попятилась от меня. Впервые с момента нашего знакомства ее самоуверенная маска дала глубокую трещину. И на меня посмотрела та девочка, тот ребенок, про которого говорил Андрей. Растерянная, не понимающая, напуганная.

— Почему, Айна? Ты же….

— Влюблена в него? Да. Представь себе, я тоже умею чувствовать, влюбляться… Я тоже красива, и ничем тебе не уступаю.

— Тогда почему…

— Почему сейчас говорю все это тебе? Потому что, слишком уважаю и себя, и Диму, чтобы воспользоваться его отчаянием. Я не привыкла бросаться на шею тем, Наташ, кто ко мне равнодушен. Никогда не стану навязываться тем, кому не нужна. Никогда не стану пользоваться слабостью тех, кого люблю и уважаю. Поняла? И запомни, глупая ты курица, я — не ангел, и если ты просрешь этот шанс, я им воспользуюсь! Ясно!

Я схватила щетку и начала тереть стену с такой озлобленной яростью, что протерла бы в ней дырку. Больше всего мне хотелось этой самой щеткой отходить Наталью по голове, за ее глупость, за ее ребячество, за ее болезненную наивность и главное за то, что Дима ее любил. Не был влюблен, как я, а именно любил, даже если она этого не понимала, даже если тянулась за мечтами, где ему не было места. Той глубокой и потаенной любовью, которую ко мне не испытывал ни один человек.

— Айна, — тихо сказала Наталья.

— Чего тебе?

— Я не знаю, с чего начать….

— Начни хотя бы с улыбки. Простой улыбки и тепла. А дальше само все покатит. Тебя ж никто не заставляет к нему в постель прыгать завтра. Просто улыбнись, просто…. Да насладись ты этим охрененным ощущением, что тебя любят. Не ты, а тебя.

— А ты, Айна? — она медленно начала драить стену рядом со мной.

— Что я?

— Что ты будешь делать?

— Для начала — ототру всю эту дрянь, потом — пойду домой и буду разбираться с собственными проблемами. И как только разберусь — покину вас, чтоб больше не мозолить глаза.

Наталья остановилась, всмотрелась в меня, будто впервые видела, потом тихо спросила, с какой-то болью в голосе:

— Ты на самом деле уйдешь? Как только закончишь?

— Могу напоследок еще стриптиз станцевать, но вам, местным леди, это не понравится.

Она фыркнула.

— А…. Андрей?

Я едва не подавилась слюной.

— А что Андрей?

— Ну…. — она так смутилась, что мне стало смешно.

— Наташ, наши отношения с Андреем сугубо дружеские. К счастью. Еще одного альфа-самца рядом с собой я бы уже не вынесла, честное слово. И я не настолько идиотка, чтобы менять искреннюю дружбу на сомнительную постель. Тем более из жалости к себе и своим несбывшимся ожиданиям.