Темный полдень

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Знаю. Но мне приятно. Разрешишь?

Меня слегка ошеломило его предложение, но в глазах Андрея была такая простая уверенность, что я даже не нашлась, что ответить, просто кивнула.

26

Июнь

Несколько дней все мои заботы, страхи и эмоции ушли на задний план: я работала как проклятая. Одна стена в моей избе стала похожа на паутину из бумажек, записей, приколотых нитей, канцелярских резинок. Андрей обещание сдержал — мой интернет сейчас работал без сбоев, а еще он установил мне программы дозвона с сокрытием номера телефона, что позволило мне совершать пока редкие звонки, которых, однако, со временем, я это понимала, будет все больше и больше.

Когда вечером мы подъехали к моему дому, то обомлели, перед дверями на пороге стояли корзины полные еды: яйца, пироги, творог, молоко, домашняя колбаса, сыры…. Ее было столько, что мне это было не съесть и за неделю.

— Выражение «твою мать» становится любимым в моем лексиконе, — тихо прокомментировала я, глядя на это богатство. Андрей недовольно поджал губы, молча выражая свое беспокойство и недовольство.

— Мне это не нравится, — только и заметил он, помогая мне унести продукты в дом.

— Мне тоже. Лучше уж они бы меня и дальше игнорировали, — призналась я, рассказывая ему за чаем историю спасения мальчишки из колодца, правда умолчав о предложении Димы и о том, что последовало за этим. — Возможно это просто благодарность за спасение ребенка.

— Или…. — он задумчиво смотрел на букет из колосьев пшеницы и васильков, обнаружившийся в одной из корзин, — ты для них полудница. Луншӧрика.

— Прекрасно, просто прекрасно, — вздохнула я. — А я все думала, чего мне для полного счастья не хватало.

— Айна… — он хорошо подумал. — Держи меня в курсе. Не хочу, чтобы….. — он закрыл на несколько секунд глаза, формулируя мысль. — Не хочу, чтобы ты пострадала или впуталась в историю. Хорошо?

Я улыбнулась ему, провожая до машины.

— Не волнуйся. У меня сейчас есть чем заняться. Я постараюсь вообще больше не высовываться. Спасибо тебе за все, — сама взяла его за руку и крепко сжала.

Все эти дни я Диму не видела, коллеги в администрации говорили, что он уехал в район, а я в душе радовалась этому отсутствию. Видеть его сейчас не было ни сил, ни желания. День, проведенный с Андреем, стал как глоток свежего воздуха, как минута отдыха, передышки. Однако по-прежнему я не могла не думать о Диме, чувствовать боль от того, что этот человек — не мой. И все никак не могла отделаться от мысли, что было бы если бы я сказала ему «да». Может, мне было бы намного легче. Впрочем, работа стала хорошим отвлекающим маневром, позволяя мне думать не над настоящим, а над прошлым. Над настоящим я тоже думала, но скорее в контексте того, что не плохо было бы выяснить о том, кем именно была моя мать и что с ней случилось 25 лет назад. Впрочем, до приезда Хворостова заняться этим я не могла — он единственный, кто мог дать мне разрешение покопаться в местных архивах. Увы, в этом плане Бобки было типичным российским селом — прогресс в виде цифровизации сюда еще не дошел.

Медленно, но верно финансовые схемы бизнеса Баринова приобретали все более четкие очертания. Каждый вечер я вносила на свою стену все больше и больше подробной информации, намечая ключевые точки, требующие более пристального внимания.

Баринов использовал многоступенчатые схемы для вывода средств. Деньги с его предприятия перетекали через цепочку фиктивных контрактов и консультативных услуг, создавая иллюзию деловой активности. Финансы, поступавшие от покупателей и инвесторов, выводились через безликие счета, принадлежавшие подставным лицам — тех, кто по факту не имел ни малейшего представления, что их имена фигурируют в документах. Сомнительные сделки с компаниями, зарегистрированными в Гонконге, Белизе и на Каймановых островах, маскировали немалые суммы и происхождение капиталов, а Баринов, судя по всему, с лёгкостью обходил финансовые санкции и обманывал налоговые службы, оставаясь при этом в стороне от реальных рисков. К сожалению, пока все эти схемы вполне укладывались в реалии российского бизнеса, а найти что-то по-настоящему ценное не удавалось. Но я не расстраивалась — впервые за долгое время меня охватил настоящий азарт. Я как волк, почуявший добычу, шла по следу, дергая веревочки и распутывая один узел за другим.

Подарки от деревенских поступали почти каждый день. Это начинало уже серьезно напрягать — холодильник у меня был маленьким, а продукты уже некуда было складывать. Возникла мысль поговорить с Надеждой, чтобы остановить потом даров, однако и ее я никак не могла поймать в селе, а идти к дому Димы не хотелось от слова совсем.

От Андрея иногда приходили короткие сообщения, на которые я отвечала так же коротко и по делу. Его явно беспокоили знаки внимания местных, однако он понимал, что ничего криминального не происходит, и все же старался не выпускать меня из виду, впрочем особо и не навязываясь. Его деликатная забота грела душу, особенно в тот момент, когда я начинала тосковать о том, кто был для меня недосягаем. Иногда, когда его сообщения приходили в нужный момент, я ловила себя на мысли: а возможно ли что-то большее между нами? Но Андрей держался ровно, без намёков на романтическую привязанность. Его дружеская поддержка, столь уместная и ненавязчивая, казалась единственно верной основой наших отношений. И в этом была особая, редкая гармония, которой мне не хотелось нарушать.

В субботу после обеда, поставив еще одну отметку о еще одном подставном лице Баринова, я потянулась и устало вздохнула, бросив беглый взгляд на ноутбук, куда скачивались документы на несколько фирм, зарегистрированных на Кипре. Погода стояла настолько жаркой, что пить хотелось постоянно.

Убедившись, что документы продолжают скачиваться, я зевнула, собираясь немного проветриться и заодно заглянуть в магазин Натальи. У меня был огромный список документов, зарегистрированных на подставные лица Баринова, и мозг требовал подкрепления в виде сахара. Решив, что пара минут прогулки до магазина точно не повредит, я быстро собрала волосы в хвост и вышла со двора.

Однако, дойдя до магазина, я застыла, не ожидая увидеть Наталью, которая, раскрасневшись на солнце, ожесточенно скребла забор и стену магазина, пытаясь оттереть густую грязно-коричневую краску. Проклятия сыпались из ее уст, казалось, в ритм движениям щетки, которой она яростно драила испачканные доски и кирпичную стену.

— Ни хера себе, это кто так постарался? — подошла я ближе, рассматривая устроенное непотребство.

— Да совсем спятили, твари, — сквозь зубы выдохнула девушка, устало садясь на одно из поленьев. В ее карих глазах помимо злости, застыли и слезы.

— Вторая тряпка найдется? — спросила я, закатывая рукава рубашки.

— Тебе что ли делать больше нечего? — зло спросила она, но скорее срывая на мне свою обиду, чем действительно злясь на меня. — Что-то купить пришла?

— Ага. Колы. Есть?

— Ты Колу пьешь? — искренне удивилась девушка, — это ж вредно.

— Жить вообще вредно, — пожала я плечами. — И если ты дашь мне напиться, то у тебя появиться еще пара рук. Думаю, не повредит.

— А, и хрен с тобой, — махнула рукой Наталья, принося из магазина банку колы и пару щеток. — Суки! — это уже относилось не ко мне.

Я старательно терла следы, оставленные дурно пахнущей навозом краской и в глубине души понимала, что это совсем не краска. Кто-то экскрементами испачкал весь забор, а на стене вывел слово: ведьма!